— Если хочешь добраться до дома Уоррена, — произнёс он, почти рыча, — лучше держи руки при себе.
Есть что-то невероятно возбуждающее в том, чтобы тебя неистово хотели. Я убрала руку и глубоко вдохнула.
— Адам.
Наконец, загорелся зелёный, и я задумалась, что после пребывания в Эльфхейме моё чувство времени полностью исказилось, потому что эти секунды мне показались часами. Уоррен жил в доме с А-образной крышей, которые строили во время Второй Мировой Войны, для расселения работников атомной промышленности — которая в то время бурно развивалась — в Ричленде. Тот, в котором жил Уоррен — дуплекс. Свет ни в одном окне не горел, так как для второго искали съёмщиков.
Адам припарковался и вышел, даже не посмотрев на меня. Он закрыл дверь с изумительной нежностью, что многое говорило о его душевном состоянии. Я тоже вышла и закрыла дверь, но даже не подумала запереть фургон, что, полагаю, так же много говорило и о моём душевном состоянии. Адам открыл дверь в дом и придержал её для меня. Когда мы вошли, он закрыл и запер дверь, а после обернулся и его глаза горели золотистым, а на щеках играл румянец.
— Если ты не хочешь этого, — проговорил он, как и прежде, начиная с… инцидента с Тимом, — можешь отказаться.
— В спальню, — сказала я и направилась к лестнице. И прежде чем успела подняться и на пару ступеней, он нежно сжал мою руку.
— Бежать… не лучшая идея. — Он стыдился, что едва мог сохранять контроль. Быть может, кто-то другой упустил бы намёк стыда, сквозивший в его голосе, я бы, наверно, тоже, если бы не наша связь. Я накрыла его руку и похлопала её.
— Хорошо. Почему бы тебе не отнести меня в постель?
Я не была готова, что он подхватит меня и понесёт в спальню, иначе не запищала бы.
Он замер.
— Извини, — сказала я. — Всё в порядке.
Он поверил мне на слово и понёс наверх. Я ожидала, что он побежит, но он спокойно и размеренно поднимался. Лестница была узкой, так что он осторожничал, чтобы не ударить меня головой или ногами. Он поставил меня в комнате для гостей, закрыл дверь… и просто стоял, тяжело дыша, спиной ко мне.
— Месяц, — произнёс он. — Ни Зи, ни кто-то другой из иных, кого мы спрашивали, не знал, вернёшься ли ты. Женщина Сэмюэля не могла найти тебя, потому что всё, чем ты владела, сгорело. Ни фургон, ни кролик не подходили для связи. Она пыталась прикоснуться ко мне, чтобы попробовать смогу ли я привести нас к тебе, но даже не могла находиться со мной в одной комнате… и вполовину не свихнувшись, как я. О прикосновении речи быть не могло. Я думал, что потерял тебя
Я вспомнила, как Мэри Джо и Пол искали меня.
— Ты меня искал.
— Мы искали, — согласился он. Он внезапно обернулся и крепко меня обнял. Адам дрожал, спрятав лицо в моих волосах. Всё бесполезно. Если он решил скрыть свои чувства, не удастся, я очень остро ощущала каждое его переживание. Я тоже крепко его обняла, чтобы показать — я реальна, и не возражаю против крепких объятий.
— Я здесь.
— И я тебя найти не мог, — его голос был чуть громче шёпота. — Наши связь была разорвана, и я не знал, сделала ли ты это специально, или королева повинна… или ты мертва. Мы чувствовали тебя в стае, но такое происходит и когда умирают члены. Приехал Бран и ему не удалось тебя найти. Пока вчера Даррил не готовил и не уронил кастрюлю. — Я уже слышала несколько вариаций этого рассказа, но не прерывала. — Даррил подумал, что что-то произошло с Ауриэль и бросился наверх… но столкнулся с Ауриэль, посчитавшей, что что-то произошло с Даррилом. Затем из подвала вышел Бран и сказал… — Он перестал говорить.
— Сказал: «Я сделал самую сложную часть, Альфа. Теперь ты скажи нам, где твоя пара», — закончила я. — И держал в руках посох.
— А потом появилась ты, — сказал Адам. — Во мне, где тебе самое место.
Он отстранился и обхватил моё лицо ладонями. Для меня жар его прикосновений стал самым ценным в мире, а янтарные всполохи в его глазах разжигали пламя в сердце… и теле. Его ноздри затрепетали, как у жеребца, учуявшего кобылу. Он схватил моё пальто и разорвал его, бросив куски на пол, а затем сделал шаг назад.
— Проклятье, — сказал он грубо и откинул голову на дверь. — Чёрт возьми… я не могу.
Я скинула футболку и стянула джинсы, после чего нижнее бельё. Уоррен всегда нагревал дом не выше двадцати одного градуса, тем более что чаще ночевал у Кайла, но мне не было холодно, особенно чувствуя силу страсти Адама, ревущую как сварочная горелка.
— Чего не можешь? — спросила я, ложась в кровать.