Я не слишком долго смотрела на придворных, больше меня привлекало существо у трона. Которое так же лежало, словно большое красное дерево, срубленное топором дровосека. У него тоже были кора и зелёные иглы, а ещё четыре глаза, каждый размером с тарелку и горящий рубиновым цветом. Существо было приковано серебряными цепями, сияющими от магии. Я не знала, как мог выглядеть повелитель лесов, но огромное дерево с глазами весьма подходило на эту роль.
Рядом с троном стояла женщина средних лет, с суровыми чертами лица и кожей цвета присущей жителем средиземноморского региона: грекам, итальянцам или, может, туркам. На ней тоже был серебряный ошейник, как у рабов, вот только от него к трону тянулась цепь. Судя по запаху иных, людей и умирающего лесного повелителя это была ведьма. Я поняла, что ведьма упряма, раз королева не только ошейником её контролировала.
Ведьмы делятся на разные типы. Самые безобидные - люди, принявшие за религию культ чёрной магии. У пары есть искра силы, которой хватит подпитывать веру, но неспособной привлечь что-то ужасное и крупное. Дальше идут белые ведьмы - люди, рождённые в семье ведьм, решивших не вредить. Как и простые ведьмы, белые обычно не очень сильны, потому что их магия подпитывается от смерти, боли и жертв, а белые ведьмы решили отказаться от такого. Большинство сильных ведьм - чёрные. Они пахнут силой, некоторые больше других. Есть чёрные ведьмы, таящие действительное зло. Елизавета Аркадьевна, ведьма нашей стаи, очень могущественная - даже для чёрной - ведьма.
Но, как я понимаю, сдержать зло трудно, поэтому истинным носителям чёрной магии нужно много времени и гораздо больше практики. Легче при помощи страданий других использовать магию, и результаты предсказуемы.
Эта ведьма - воняла самой чёрной магией, и чем ближе мы становились, тем отчётливее я это понимала. В её районе пропадали животные и маленькие дети, даже пара бездомных. Я могла поспорить, что именно её цепи сдерживали повелителя лесов.
Комната, которую видели все, была не очень высокой, а вот пещера, виденная лишь мной - огромна. Но большую её часть занимал повелитель лесов, лежащий за троном. Мы очень скоро дошли до постамента. Королева иных села на край серебряного трона и потянулась к ведьме ... которая не оценила этого. Крылья королевы подрагивали, когда она садилась, но затем она их сложила, чтобы откинуться на спинку. Её веки закрывались и открывались со слабым писком. Смотря на неё более внимательно, я понимала, что с её глазами что-то не так. Она долго-долго на тебя смотрела, а затем быстро-быстро моргала. На такое было сложно смотреть.
- Джесси, - протянула она. - Назови своё полное имя.
- Джессика Тамаринд Хауптман, - проговорила Джесси неестественным голосом.
- Джессика, - протянула королева. - Мило, да? Подойди и сядь у моих ног, Джессика. - Королева посмотрела на меня и улыбнулась Джесси, которая подчинилась, затем королева подалась вперёд и погладила её по голове, Джесси была рада так же, как ведьма. - Она уже наполовину моя, - заявила королева. - Твой юный друг, Габриэль, и уже её подчинили. Да?
- Да, моя королева, - пробормотал он.
- Я не надела на него ошейник из-за нашей сделки, Мерседес Томпсон, но человек рядом со мной, если я не подавляю магию, принадлежит мне. Глупо было с твоей стороны приводить мне ещё одного раба. - Она ещё раз погладила Джесси по голове, затем откинулась на спинку. - Но не только её ты привела ко мне в Эльфхейм. Скажи, Мерседес, как тебе удалось взять с собой волка и иную, хотя я приказала с ними не разговаривать?
Я кратко ответила:
- Записала наш телефонный разговор.
- Понятно. - Она скорчилась, словно съела лимон, но не высказала претензий. - Так, Мерседес Томпсон, ты просила заключить сделку. - Королева холодно мне улыбнулась. - Хочешь отдать порождение серебра за свою жизнь?
Ариана предостерегающе на меня посмотрела, но я знала, как слушать, и ещё до того, как прочитала книгу Фина, понимала, что буду сожалеть о сделке с малым народом всю жизнь. Если я буду неосторожна, я бы выторговала свою жизнь в обмен на книгу, но закончу тем, что захочу умереть. Например, я могла бы уйти отсюда, но оставить здесь Джесси и Габриэля.
- Не знаю, - ответила я, дрожа под взглядом королевы иных. Я прикусила изнутри губу до крови, что было очень больно, так как человеческие зубы не такие острые, чтобы прокусить кожу.
- Сэмюэль, - позвала я, - поцелуй, любимый, меня для храбрости и ясности.
Сэмюэль повернулся ко мне, округлив глаза, вероятно, поцелуй последнее, о чём он думал. Я встала на носочки и еле дотянулась до его губ, прижавшись к которым, попыталась протолкнуть как можно больше крови в рот Сэмюэля. Спустя мгновение, он понял чего я хотела и полностью включился в поцелуй, облизав мою губу и отступив.
Я надеялась, что моя кровь сработает, как в книжном магазине, и Сэмюэль увидит то же, что и я. Сложно было сказать по реакции, сработало ли. Может, это и неважно, но, не считая пистолета в моей кобуре и пистолета Джесси, Сэмюэль - наше лучшее оружие против иных. Может, даже лучше пистолетов, потому что его сложнее остановить. Не помешает дать ему возможность увидеть, с чем будет драться.
- Очень трогательно, - сказала королева иных со скукой в голосе. - Теперь ты набралась храбрости и ясности, чтобы отдать мне порождение серебра?
- Это не сделка, - возразила я, стараясь говорить так, чтобы не показать кровь во рту. - А состязание, и если я пройду его, все мои друзья уйдут. А когда они покинут это место живыми и здоровыми, я рассмотрю такую сделку.
- Настоящее состязание? - спросила она. - Ты играешь на чём-нибудь?
У нас с пианино ужасные отношения. Мои попытки нельзя назвать игрой, и учитель со мной солидарен.
- Нет.
- Тогда, будем действовать иначе. Ты будешь держать кое-что моё, пока оно меняется. Каждое изменение облика освобождает одного человека.
Она щёлкнула пальцами, и ведьма начала бормотать себе под нос. Ближайшего к нам иного - низенького и тонкой с кожей, похожей на персик и розовато-зелёными волосами - окутало пламя. Это был не гламур, потому что зал остался таким же, а самое настоящее пламя, хотя боли иному не приносило.
- Она не сможет держать огонь, не умерев, - заявила Ариана. Она не смотрела ни на меня, ни на Сэмюэля с момента поцелуя. Я не знала, догадывалась ли она, зачем всё это было... или думала, что мы любовники. - А это нарушение правил состязания. Должно быть, что-то возможное - хоть и маловероятно - для него.
- Ладно, - ответила королева. - Раз ты такая особенная, Сребро, может ты будешь претендентом. - Она рассмеялась, и корни на потолке съёжились от перелива колокольчиков. - Конечно, дорогая Сребро, я знаю кто ты... как иначе? Много ли среди нас тех, кого так изуродовали вервольфы и гончие? Нет. Только Сребро. Так что ты или согласишься на эту сделку, или я убью эту почти смертную женщину, которая меньше человек, как твой Фин или мальчик. Полукровка не освобождается от законов Эльфхейма.
Казалось, Ариана не слышала насмешек королевы, а спокойно и ясно проговорила:
- Я удержу этого иного, который изменился, и огонь уже входит в состязание. И после каждого изменения, один из моих товарищей будет свободен. Он должен будет измениться пять раз, на каждое обличие три минуты, и если у меня получится, все уйдут, если нет, уйдёт столько, сколько я выдержала.
Говоря всё это, Ариана поставила Фина рядом с Габриэлем, который, даже под чарами, положил ему руку на плечо, чтобы удержать.
- Четыре раза, - возразила королева, - я не отпущу Мерседес Томпсон, у которой порождение серебра.
- Всё нормально, - сказала я Ариане. - Я выживу. Любого спроси. Когда вы будете в безопасности, я разберусь с королевой и книгой.
- Шесть раз, - возразила Ариана. - По одному на каждого. Так по правилу: