Глаза Брин открылись, когда она помассировала свою больную ягодицу.
— Ой.
— Можешь открыть глаза, — ухмыльнулся он.
— Да, я так и думала. — нахмурившись, Брин осмотрела комнату и вздрогнула. Двое солдат, которые должны были охранять ее, теперь прислонились к стене и крепко спали. Значит, это было заклинание Калисты.
— Мы должны спешить, — сказал Валенден, кивнув в сторону солдат. — Заклинание Калисты усыпит их только на полчаса. — он повернулся к ученице. — Сумки у тебя?
Калиста открыла шкаф и достала два холщовых рюкзака, которые передала Валендену. Он кивнул в знак благодарности, а затем взял Брин за руку.
— Идем, мы не должны медлить.
— Я даже не знаю, куда мы едем!
— Возможно, это и к лучшему, — пробормотал он.
Вместо того чтобы спуститься по главной лестнице башни, Валенден повел Брин по узкому коридору, который заканчивался уборными второго этажа. Она затаила дыхание от запаха. Он подошел к окну и выглянул наружу, затем махнул ей рукой.
— Сначала ты.
— Прости?
— Эта часть внешней стены была построена с поручнями, чтобы служить в качестве импровизированной лестницы на случай, если когда-нибудь случится пожар и людям понадобится запасной выход из Холда. Поручни ведут вниз, во внутренний двор. — на ее обеспокоенный взгляд он добавил: Это совершенно безопасно. Мы с братьями миллион раз спускались по ней в детстве.
Брин закатила глаза, но задрала юбку и высунула ногу в окно. Валенден крепко держал ее, пока она передвигала ноги по внешней стене, ища поручни, о которых он говорил. Обнаружив их, она осторожно спустилась вниз.
Импровизированная каменная лестница, должно быть, была построена много веков назад, потому что камень был истерт дождями и ветром. Несколько раз она чуть не поскользнулась, но в последний момент поймала себя. Ее сердцебиение участилось, но, в конце концов, ей удалось спуститься на землю.
Валенден опустился рядом с ней в кусты дворовых роз, две сумки были перекинуты через плечо.
— Ну вот, все было не так уж плохо, правда?
— Я думала, что разобьюсь насмерть!
Он усмехнулся и взял ее за руку, уводя в тень.
— Ни слова больше, пока мы не придем в место назначения.
Брин знала, что лучше не спрашивать, где это место находится. Было ясно, что он старается не попадаться на глаза ни стражникам, ни слугам замка. В углу двора Валенден открыл деревянную дверь, которая выглядела как шкаф для садовых принадлежностей, но, к ее удивлению, вела к другой лестнице. Лестница была очень темной, лишь откуда-то из глубины доносилось слабое свечение.
Спустившись по извилистой лестнице в узкий каменный проход, Валенден поднял руку.
— Подожди здесь.
Он двинулся в мерцающем свете фонаря вперед. Она услышала, как Вал обменялся с кем-то негромкими словами, затем звякнули монеты, передаваемые из рук в руки. Он вернулся с серьезным видом и взял ее за руку.
— Поторопись. У нас мало времени. Это единственный стражник, которого я могу подкупить, а его смена заканчивается через десять минут.
Он затащил ее в сырую подземную камеру, освещенную лишь несколькими слабыми фонарями. Темница. На каменном полу блестели лужицы подземных вод, и она слышала, как по всем комнатам пещеры капает вода.
В скале были вырублены небольшие камеры без окон, каждая из которых была закрыта железными решетками. Она заглянула в каждую камеру, когда Валенден потянул ее вперед; худощавый мужчина с густой бородой прислонился к прутьям одной из них, у его ног стояла деревянная миска. Большинство других были пусты.
Валенден остановился у последней клетки.
— Я вернусь за тобой через пять минут, так что говори быстро.
Сидевшая на полу камеры фигура поднялась на ноги и подошла к решетке. Опасения Брин сменились облегчением, когда лицо Рангара появилось на свету.
Она схватилась за решетку.
— Рангар.
— Брин. Ты в порядке? — он потянулся через решетку к ее лицу, но она инстинктивно отпрянула назад, вспомнив о заклинании мага Марны.
Он сказал:
— Не волнуйся. Заклятие, запрещающее мне прикасаться к тебе, было связано с твоим браком, и теперь все кончено.
Нехотя доверившись ему, она наклонилась вперед и позволила ему провести пальцами по своей обнаженной руке, с облегчением обнаружив, что на ней нет черных следов. Она растаяла от его прикосновений.
Ее глаза осмотрели убогую камеру; в ней не было ничего, кроме сырого камня, одного одеяла и ведра. У нее сжалось горло при мысли о нем: все было еще хуже, чем она себе представляла.