— Да, мы поженились всего три дня назад в Морантоне. Я везу свою невесту домой, в Воллин. Мы хотели бы получить самую уединенную комнату, которая у вас есть… — он многозначительно пошевелил бровями. — Ну, понимаете… мы женаты всего три дня.
Женщина слегка покраснела, и Брин почувствовала, что и сама краснеет. Но трактирщица лишь усмехнулась и протянула Валендену ключ.
— Наверху, последняя комната справа. Она у нас самая красивая и находится дальше всех от других постояльцев. — она поджала губы. — Спокойной вам ночи… если вы вообще уснёте.
Брин думала, что сгорит заживо от смущения, но Валенден обнял ее за спину и поцеловал в висок. Хоть внутри у нее все и кричало, но она натянула на лицо улыбку.
Как только они устроились в комнате, которая была едва ли больше шкафа с крошечной кроватью, Брин хлопнула Валендена по плечу.
— Тебе не нужно было так сильно все усложнять.
— Нам нужно было быть убедительными!
— Самая уединенная комната? — спросила она.
— Да, чтобы другие посетители не подслушали наш разговор о том, что ты — наследница двух самых богатых королевств Эйри. — он закатил глаза. — Ты должна поблагодарить меня.
Она снова усмехнулась, но была слишком усталой, чтобы спорить.
— Что ж, ты можешь загладить свою вину, принеся мне воды, чтобы я могла смыть эту грязь с дороги.
Теперь настала очередь Валендена закатывать глаза. Из всех трех братьев он меньше всего был склонен помогать нуждающимся, особенно если это означало тяжелую работу. Но не стал жаловаться, подхватил пустой кувшин и понес его вниз.
Оставшись одна в комнате, Брин опустилась на небольшую кровать. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями, она сделала несколько глубоких вдохов.
Смириться с тем, что Трей мертв, было все еще трудно… почти невозможно. Он так много отдал ради нее, дворянин до мозга костей. Особенно когда целью была она, а не он.
И вот теперь Рангар сидел в темнице, а Валенден стал практически беглецом.
Она обняла себя руками, чувствуя, что навлекла проклятие на всех трех братьев Барендур.
Валенден вернулся, неся тяжелый кувшин, который он вылил в керамический таз. От него поднимался пар, и Брин выпрямилась.
— Горячая ванна? — это было больше, чем она могла подумать.
Валенден усмехнулся.
— Вода в колодце на постоялом дворе была ледяной, но трактирщица подогрела ее для нас. Сказала что-то о том, что холодный душ не способствует романтике.
Он бросил ей полотенце, которое, должно быть, дала ему трактирщица.
— Что ж, ты хотя бы отвернись, — сказала она, поймав полотенце. — Наш спектакль заканчивается за закрытыми дверями.
— Если хочешь, чтобы я вырезал тебе магический знак, мне придется увидеть тебя обнаженной.
— Только спину, — возразила она. — И это разные вещи.
Он выглядел так, будто хотел что-то остроумное ответить, но потом передумал и отвернулся, как она и просила.
Не сводя с него глаз, Брин начала снимать с себя одежду. Она не решалась снять сорочку и оказаться совершенно голой в одной комнате с Валенденом. Но дело было в том, что она не стирала сорочку уже несколько дней, а от изнурительной прогулки она испачкалась и вспотела. Поэтому, робко взглянув на спину Валендена, она сняла и ее.
Он был хамом, это точно, но также и ее другом.
Да помогут ей Святые… она действительно начала ему доверять.
Глава 17
В ПУТИ… ПЛНЫ НА ВОЛЛИН… КОФЕ И БУЛОЧКИ… СЛУХИ О КРОЛЕВСКОЙ ВЛАСТИ… БЕЛКИ
В комнате Брин начала ополаскиваться, наслаждаясь теплой водой с душистым мылом. Вытираясь полотенцем, она бросила быстрый взгляд на спину Валендена.
— Что ты знаешь о семье Гитоот в Воллине? — спросила она.
Плечо Валендена поднялось и опустилось.
— Однажды мальчишками мы провели лето в Воллине. Думаю, мне было около двенадцати. Отец хотел, чтобы мы научились плавать и ходить под парусом, а морская вода там гораздо теплее, чем в Берсладене. Король и королева уже тогда были пожилыми. Сейчас они, наверное, совсем древние. Своих детей у них нет, зато полно племянников и племянниц, и все с ярко-рыжими кудрями Гитоотов. — он задумчиво провел рукой по волосам, затем усмехнулся. — Я целовался, по крайней мере, с троими из них.
— Тебе было двенадцать! — воскликнула Брин, протирая руки влажным полотенцем.
По-прежнему стоя к ней спиной, Валенден удовлетворенно вздохнул.
— И что?
Она посмотрела на потолок и вздохнула.
— И ты веришь, что Гитооты помогут нам?
— Если предположить, что королева все еще в здравом уме, — ответил он. — Ее ум угасает уже много лет. Ее муж, король, по-видимому, в добром здравии, но он никогда не был таким умным. Решения от его имени всегда принимала королева Амелия.