На его лице появилась натянутая улыбка. Он был так же плох в ухаживании, как и Брин.
— Да. Я вспомнил, леди Брин.
Он практически всучил ей розы. Она приняла их с улыбкой, которая, по ее мнению, больше походила на гримасу. Брин вздрогнула, когда шип оцарапал ее предплечье.
Он выжидающе на нее посмотрел.
— О, вы хотите прогуляться к Святилищу прямо сейчас? — спросила она в замешательстве.
Он кивнул.
— Если вам так удобно. Сегодня вечером я должен отправиться в Турин по государственным делам.
Брин боролась с желанием закатить глаза. Как великодушно с его стороны ухаживать за ней в промежутке между своими обязанностями. Самолюбие капитана было поистине раздуто, если он считал, что мужчина его возраста может так легко очаровать будущую королеву.
— Конечно, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Я бы не придумала ничего лучшего.
Капитан Карр подозвал одного из стражников.
— Ты. Отнеси печенье. Карета ждет во дворе.
Он начал выходить, но потом остановился и обернулся к Брин, протягивая руку.
— После вас, миледи.
Очевидно, что благородство было так же чуждо капитану Карру, как и верность.
Во дворе их ждала карета с открытым верхом, запряженная двумя резвыми белыми кобылами, — та самая, в которой она ездила с бароном Мармозом во время Собрания Солнцестояния.
Когда капитан Карр помог ей сесть в карету, она больше всего на свете желала, чтобы Элисандра была здесь, рядом с ней. Элисандра знала, что нужно говорить в таких ситуациях. Честно говоря, Брин была бы рада любому, кто сидел бы между ней и Карром.
Она устроилась на сиденье, и, к ее отвращению, Карр сел рядом, а не напротив. Она поправила букет роз на коленях, надеясь, что, если он подсядет слишком близко, то шип его оцарапает.
— К Святому Реннарду, — приказал капитан Карр кучеру.
День был пасмурный, и Брин надеялась, что пойдет дождь и сможет прервать эту прогулку. Капитан Карр предложил ей апельсиновое печенье, но она отказалась, сославшись на расстройство желудка.
Когда карета с грохотом поехала по дворовым булыжникам к дорожкам Священного леса, Брин почувствовала неожиданную ностальгию. В детстве ее постоянно сопровождали, поэтому самостоятельные прогулки по Священному лесу были единственным временем, когда она чувствовала себя свободной. Неудивительно, что она полюбила Берсладен с его древними лесами и прохладным ветром. Священный Лес был прекрасен, но, как и все остальное в Мире, тщательно охранялся.
Капитан Карр неловко откашлялся.
— Я надеялся воспользоваться этой возможностью, чтобы обсудить ваши дальнейшие перспективы, леди Брин.
Ужас сковал ее горло, но она с трудом сглотнула и спросила:
— Да?
— Простите меня за прямоту, но многие сейчас считают вас испорченной женщиной после того, что вы пережили в Берсладене. Я имею в виду нарушения, совершенные принцами Барендура.
Она покраснела от гнева.
— Я была замужем за принцем Треем… и вряд ли могу считать себя испорченной за связь с мужем.
Он согласился с этим, кивнув.
— Я имел в виду… внимание принца Рангара.
Брин резко повернулась и посмотрела на деревья, не в силах смотреть капитану Карру в глаза. Сжав руки на коленях, она сказала сдержанным голосом:
— Это правда, что принц Рангар заставлял меня совершать неподобающие поступки, но могу вас заверить, что в день свадьбы я была девственницей.
Глаза Капитана Карра скользнули по ее телу, бесстыдно изучая каждый изгиб.
— Возможно и так, но есть и те, кто утверждает, что женщина, изнасилованная принцем Барендур, погублена независимо от того, сохранилась ее чистота или нет.
Она сильно сжала руки, не в силах сдержать гнев на лице.
Он наклонился вперед и положил руку ей за спину.
— Посмотрите, как вы покраснели. Я не собирался унижать вас, леди Брин, а лишь констатировал суровую реальность. Вы больше не девственница. Не один Барендурский дикарь прикасался к вам ненадлежащим образом. Немного найдется достойных мужчин, которые с чистой совестью взяли бы вас в жены.
Аргументы капитана были совершенно нелепыми, и она поразилась его наглости. Она была будущей королевой. Ее муж будет королем самого богатого королевства в Эйри. Она могла бы раздвинуть ноги на Малом столе перед высшими советниками королевства, и принцы все равно добивались бы ее руки.
— Я благодарна вам за прямоту, — сказала она, стиснув челюсти. — Вы и представить не можете, как я ценю честность после всего, что мне пришлось пережить. Кстати, хорошо, что вы заговорили о принце Рангаре. Мне не дает покоя тот факт, что мой похититель находится с нами под одной крышей, пусть и в подземелье. Видите ли, мне снились кошмары, что он вырывается на свободу. Я подумала, что если увижу его взаперти, то это даст мне некоторое успокоение…