— Это Иллиана рассказала тебе, что я вернулась?
Голос Марса помрачнел.
— Да. Вот откуда я узнал, что это ты здесь. Она говорит, что весь замок судачит о том, что Карр намерен на тебе жениться.
При воспоминании об ухаживаниях капитана Карра Брин пробрала дрожь.
— Уверяю тебя, у меня нет чувств к этому узурпатору. Ты можешь попросить Иллиану передать мятежникам, что я на их стороне. Я вернулась сюда не под тем предлогом, которому все верят. Трон не является моей целью. Я здесь только потому, что…
Она остановилась, прежде чем произнести имя Рангара.
Марс надавил.
— Зачем ты вернулась, если не ради трона?
Брин пришло в голову, что если Марс жив, то корона больше ей не принадлежит. Она принадлежала ему по праву, и все же не зря беженцы в Берсладене радовались, что она досталась Брин, а не Марсу.
— Брат, — нерешительно начала она. — До меня дошли некоторые слухи о тебе. Говорят, что перед своей смертью ты правил Миром с такой же суровостью, как и наши родители.
Она надеялась, что брат опровергнет эти обвинения… возможно, эти слухи были такими же ложными, как и слухи о его смерти. Брин ждала, что он будет отрицать свою похожесть на деспотичных родителей.
Но Марс молчал.
В конце концов, он медленно сказал:
— Хотел бы я сказать, что это не так.
Она отшатнулась, ошеломленная.
— Но почему? Ты же знал, как жестоко правили наши родители народом Мира!
Его одежда зашуршала, как будто он прижался спиной к стене.
— Мышонок, ты многого не знаешь. После осады здесь царил хаос. Мать и отец были мертвы. Ты и Элисандра пропали. Я не мог понять, кому из наших советников можно доверять. Капитан Карр возглавил восстание, и я решил, что могу на него положиться. Я искренне верил, что мы с ним хотим для королевства одного и того же. Он убеждал меня, что нужно править сильной рукой, чтобы предотвратить любые атаки извне, многие могли узнать, насколько мы слабы.
— Есть разница между сильной рукой и угнетением, — натянуто сказала она.
Марс испустил долгий вздох.
— Да. Теперь я вижу это, веришь ты мне или нет. Моя хватка за королевство ослабевала. Я встал на сторону мятежников, но их требования выходили из-под контроля. Они обанкротили бы все королевство. Я не знал, что делать, кроме как обратиться к своему политическому образованию. Я хотел лишь подтвердить свое лидерство, но все вышло из-под контроля.
Брин внимательно слушала, неуверенная.
Марс подчеркнул:
— Я был неправ. Теперь я это знаю. Иллиана… именно она объяснила мне, как я ошибался. Я считаю, что она указала мне правильный путь.
Ах, вот она, нотка правды в его голосе, которую Брин так ждала.
— Я верю тебе, — прошептала Брин.
Он взял ее за руку. Мгновение они так стояли, их общая сила перетекала из одной в другую. Затем Марс снова вздохнул.
— Теперь мне осталось убедить все королевство мне поверить.
Из конца коридора донесся скрип петель. Брин затаила дыхание и машинально потянулась к кирпичу, но Марс ее остановил.
— Все в порядке, — успокоил он ее.
Еще через несколько мгновений кто-то зашагал в их сторону. Брин почувствовала запах розмарина.
Голос Марса был ласковым, когда он сказал:
— Брин, это Иллиана.
Глава 29
ТРАВНИЦА… ОДИН КЛЮЧ И ТРИ КОЛЬЦА… ИСКРА НОВОЙ ЛЮБВИ… ПОДКРЕПЛЕНИЕ… НОВЫЙ ПЛАН
В темном проходе замерцал свет. Иллиана чиркнула спичкой и зажгла взятую с собой газовую лампу, поднеся ее к лицу.
Это была одна из служанок, которую Брин видела на кухне. Молодая женщина с темными волосами замешивала тесто вместе с пожилыми работниками кухни. Вблизи она оказалась еще красивее, чем показалось Брин. Полные губы и темные, бархатно-карие глаза. По выражению лица Марса было понятно, что их отношения не ограничиваются тем, что травница рискует своей жизнью, чтобы помочь опозоренному принцу.
«Он любит ее», — поняла Брин.
Теперь, когда появилось немного света, Брин внимательнее изучила своего брата. Полоска черной ткани закрывала его глаза. Он выглядел исхудавшим, превратившись в оболочку прежнего «я». Но в том, как он держал себя, чувствовалась решимость… этот человек не собирался сдаваться.
— Иллиана, — сказал Марс. — Я хотел познакомить тебя с моей сестрой. Нам не нужно ее бояться. Брин на нашей стороне.
Иллиана посмотрела на Брин с явным подозрением, хотя, если Брин не ошиблась, в ее взгляде чувствовалось и сочувствие.