Тоширо глубоко вздохнул и вышел из здания школы, но в последний момент накинул на голову капюшон ветровки, которую стал надевать вместо пиджака именно по причине наличия капюшона, и повернул к воротам.
– Не говори ничего, я сам всё знаю, – нудным голосом произнёс Тоширо, садясь за руль и заводя мотор. Мара, уже устроившаяся на заднем сиденье, быстро закрыла рот.
– Папа говорил, – через некоторое время задумчиво произнесла она, зябко обнимая себя за плечи, – что когда двое предназначены друг для друга, то они могут чувствовать второго на расстоянии. И обратно: если чувствуешь кого-то, как самого себя, значит, вы связаны в одно целое.
Девочка замолчала, но потом закончила свою мысль:
– А жить без такой души – всё равно, что жить наполовину.
– Я не считаю, что мы с Куросаки – половинки одного целого, – чуть раздраженно сказал Тоширо, не отвлекаясь от дороги, ведь уже примерно представлял, куда клонит Мара. – И я не чувствую её, как себя.
– Но за это время без неё вы изменились!
– Ещё бы. Я перестал красить волосы!
– Я не об этом! – с жаром возразила девочка. – Вы стали вести себя... надуманно! Как будто не по-настоящему! Ваши движения, взгляды, улыбки – они искусственные, вы просто заставляете себя поступать именно так!
– Хватит!
– Раньше вы были искренней, – тихо произнесла Мара, но когда Хицугая мельком глянул в зеркало, на заднем сидении уже никого не было.
Слова Ренсаномару задели Тоширо. Было в них что-то знакомое. То, как она говорила об отце. Тоширо узнал боль потери.
Что у неё за семья? Если она – дух, мама её – тоже дух, значит, и папа, очевидно, тоже. Что бывает, когда встречаются две фактически голые души, необременённые телесными оболочками? Соедини два полстакана воды, что получишь? Всё верно, один стакан. А что делать людям? Впрочем, Хицугая вынужден был признать правоту слов Мары. Когда мужчина смотрел в тёмные глаза Куросаки, тонул в них, растворяясь, он начинал чувствовать её… Примерно так же, как чувствовал музыку.
На музыку Тоширо был тесно завязан с самого детства – фигурное катание обязывало. И он привык анализировать звучащую музыку с точки зрения физики тела (как под неё двигаться), а потом и с точки зрения физики электромагнитных колебаний. В результате, Тоширо воспринимал мелодию, как матрицу эмоциональных состояний, для которых даже словесных определений не подыскивал. Но музыку можно было отодвинуть в сторону, с Куросаки такой номер не пройдёт.
Отпустив детей пораньше, Хицугая быстро скинул с себя водолазку, ею же обтёрся, так как времени на душ не было, если он хотел успеть встретиться с Карин, и запихал в сумку. Взамен достал белую рубашку, которую носил в институте. Также быстро застёгивая пуговицы, притормозил, наткнувшись на мрачный взгляд Мары.
– Я собираюсь с ней поговорить. Что тебе теперь не нравится?
Продолжая собираться, Тоширо откопал в сумке флакон с туалетной водой, купленной по случаю смены имиджа, и брызнул один раз, поскольку утренний "заряд" уже выветрился.
– Это, – спокойно произнесла девочка, когда Хицугая надвинул солнечные очки. Тот проигнорировал претензии призрака и, набросив ветровку, закрыл зал на ключ. Привидению стены не преграда.
На поле Куросаки воевала с корзиной для мячей, которая никак не хотела заезжать в подсобку. Хицугая бросил сумки на траву и положил руки на борт корзины, почти обнимая при этом девушку, толкнул, загоняя инвентарь в помещение. Только после этого Куросаки повернулась, будто точно знала, от кого пришла помощь. На её лице Тоширо прочитал лёгкую благодарность, смешанную с некоторым осуждением: "Припёрся? Спасибо, конечно, но я бы и сама справилась".
– Здравствуй, – тихо произнёс он, опуская взгляд. Вышло виновато, потому что Тоширо уже успел заметить свой браслет на руке девушки.
– Здравствуй, – также тихо бросила Карин, закрыла подсобку и, уже развернувшись окончательно, внимательно осмотрела его с ног до головы: – От кого скрываешься?
– От всех, – соврал Хицугая, смотря куда угодно, только не на неё.
– От себя не спрячешься, – печально и мудро заметила женщина.
Хицугая это уже понял. Сделав глубокий вдох-выдох, будто собирался нырнуть в ледяную воду, он неспешно, словно пытаясь отодвинуть неизбежное, стянул капюшон, а затем, убрав с глаз вечно спадающую прядь, сдвинул на макушку очки.
Что ж, можно поздравить себя. Девушка была поражена настолько, что чуть не грохнулась в обморок. Нет, ну может, он и преувеличил для красного словца, но руки пришлось подставить.
Пытаясь удержать равновесие, Куросаки ухватилась за протянутые руки, но всё равно впечаталась мужчине в грудь и замерла от неожиданности. Хицугая нежно улыбнулся уголками губ, чувствуя её тепло, и провёл рукой по чёрным волосам, едва ли касаясь их. Он мог бы простоять так сколь угодно долго, но что-то подсказывало ему, что в этом случае придётся столь же долго объясняться, поэтому Тоширо притворно цыкнул:
– Я, конечно, понимаю, что выгляжу сногсшибательно, но ты не находишь, что падать к моим ногам – это уже слишком?
Ехидный голос Хицугаи заставил Карин очнуться, и она, вздрогнув, отстранилась, принявшись усиленно приводить себя в порядок, одёргивать футболку и поправлять волосы. Мужчина также усиленно делал вид, что ей это абсолютно необходимо, но искорки в глазах свидетельствовали, что он обо всём догадался.
– Кхм, – нервно прочистила горло Куросаки, – Миленько. Только непривычно. А чего это ты так надушился на ночь глядя? – перешла она в атаку, чтобы скрыть собственное смущение.
– Может, я на свидание собрался, – невинно предположил беловолосый, хитро поглядывая на подругу.
– Что ж, – Карин надела маску усталого равнодушия, – удачи, конечно. Она тебе понадобится. Чтобы твоя девушка пришла с насморком.
– Это ещё почему?! – оскорбился Хицугая.
– Потому что парфюм у тебя ужасный, – с очевидностью в голосе сообщила она, направляясь к выходу со школьного двора.
Тоширо хмуро принюхался к отвороту ветровки. Эту воду он купил недавно, посчитав, что мятно-озоновый аромат как нельзя лучше подчеркнёт его новую индивидуальность.
– Почему "ужасный"? Между прочим, это Шисейдо!
– Да мне по фиг! Хоть сам Ямамото*, это не меняет того, что эти духи тебе не подходят!
– Почему?! Аромат прохладный, и сам я теперь зимний.
– Аромат прохладный, – на повышенных тонах согласилась Куросаки, – а сам ты – тёплый!
– А?
Карин закатила глаза и покачала головой.
– Тёплый, – повторила она, с мягкой улыбкой глядя на Тоширо, – и улыбка у тебя тёплая. И глаза. А озоновые духи вносят в это диссонанс.
Карин остановилась у ворот, ожидая его реакции и чтобы попрощаться.
– Тогда что посоветуешь? – Хицугая засунул руки в карманы, хитро прищурившись. Брюнетка с усталой улыбкой покачала головой.
– Это не ко мне, – строго сказала она, но смутилась, когда Тоширо состроил умильно-просящие глазки. – Не знаю, нужно по месту смотреть.
Куросаки задумчиво опустила глаза. Нашёл, у кого просить совета в косметике! Она вздрогнула, когда Тоширо бодро хлопнул её по плечу:
– Отлично, значит, завтра после пар зайдём в магазин! Тебя подвести?
Мужчина потянул брюнетку к машине, но девушка ловко выскользнула из его руки и спокойно произнесла:
– Не стоит. У тебя, вроде свидание намечалось.
– Так я его на завтра перенёс, – не моргнув, объяснил беловолосый.
Куросаки покачала головой и, обречённо закатив глаза, направилась домой.
– Дурочка, – с любовью констатировал Хицугая, разочарованно глядя ей в след. – Или я – дурак.
– Исходя из женской солидарности, я бы поставила на второе, – внезапно появившаяся Мара по-детски умильно скопировала его позу, взгляд и интонацию. – Но подозреваю, что это взаимно.
Энциклопедия синигами. Из неопубликованного.
В институте не сразу оценили новый имидж Тоширо. Обновлённый Хицугая даже затмил историю с Итимото, который, по его словам, сломал челюсть, врезавшись в столб, когда засмотрелся на девушку. Да и не сломал на самом деле, там всего лишь трещина была, но с бандажом пришлось походить. Многие, правда, полагали, что это был вовсе не столб, а кулак парня той самой девушки. И лишь те немногие, которые знали истину, молчали. Хицугая, впрочем, подозревал, что все представительницы слабого пола на кафедре, которых можно было пересчитать по пальцам, были в курсе. Это подтвердилось, когда к нему подошла одна из них с довольно странной просьбой: