В долине, похожей на котловину, раскинулась деревенька, напоминающая поселения эпохи Эдо. Или первые районы Руконгая, который Куросаки тоже видела одним глазом, побывав на экскурсии в Обществе Душ, когда только стала синигами. Маленькие улочки, деревянные домики с деревянными настилами тротуаров, высокие пагоды и белые особняки знати, утопающие в цветущих деревьях, ухоженные сады с прудом и беседками и лес, обрамлявший деревеньку. И небо, голубое и бесконечное. И солнце, успевшее скрыться за деревьями, вызолотило редкие облака.
Карин ещё раз вдохнула полной грудью и повернулась к спутнику. Восторг в её глазах бальзамом пролился на сердце парня.
– Это… необыкновенно! – выдохнула она, вновь обернувшись к посёлку. – Я думала, этнические поселения есть только в Киото. Хотя… тут довольно пустынно? – Карин озадаченно взглянула на Хицугаю. Тот хрипло рассмеялся.
– Смотри внимательнее, – он повернул девушку к долине, вставая сзади и обнимая за талию, – видишь?
Куросаки мотнула головой, дыхание мужчины щекотало ухо.
– Это – миниатюра.
Глаза девушки поражённо расширились, и она подалась вперёд, силясь рассмотреть пейзаж. Несмотря на то, что площадку опоясывали невысокие перила, руки на её талии сжались сильнее, не позволяя кувыркнуться вниз. Действительно, текстура листвы деревьев и деревянных предметов была намного крупнее, чем если бы это был вид издали, но точность деталей впечатляли.
– А небо… – восхищённо прошептала Карин. – Где посреди города можно найти такой вид?
– Хм, небо здесь действительно потрясающее, – Хицугая потёрся щекой о черноволосую макушку. Детский и чистый восторг Куросаки рождал в нём неиспытываемое доселе чувство безграничной нежности. В памяти всплыло собственное детство, когда они с семьёй часто выезжали в домик в горах недалеко от Ацуги, где они жили в то время. Вид сверху на городок, кажущийся таким крошечным, и бескрайнее небо, которое так потрясало маленького Тоширо раз за разом. – Навевает воспоминания. Хотя, здесь небо – это голографическая проекция с камер, установленных вон там…
– Что ты сказал? – Карин резко повернулась, а поскольку Тоширо был выше и стоял впритык, ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть его глаза. Но смотреть так всё равно было неудобно, и её взгляд, то и дело соскальзывал на губы. "Хотелось бы попробовать", – мелькнула в голове брюнетки неуместная мысль.
– Голограмма, говорю. Изображение передаётся в компьютер, слегка обрабатывается, а потом выводится на несколько голографических проекторов под площадкой, – блондин демонстративно потопал ногой, показывая, где те расположены.
– Ага, – упавшим голосом протянула девушка. – Но я не об этом. Хицугая, а ты мне ничего сказать не хочешь? – резко потребовала она.
Тоширо замер с широко раскрытыми глазами. Нет, сказать не хотел. Точнее, хотел, но не сейчас, поскольку считал это несколько преждевременным. А, впрочем, какая разница, если она уже догадалась. Вон, смотрит на него с какой-то обидой и отчаянной решимостью. Да и на его памяти она впервые назвала его по фамилии, что вряд ли есть хорошо. Ладно, сама напросилась.
– Карин, я… – он сделал глубокий вдох, – люблю тебя.
Обида перешла в апофигей и сопроводилась отвалившейся челюстью. Поскольку девушка впала в прострацию, Тоширо наклонился и поцеловал её, вкладывая в это действие всю нежность и жажду, которые испытывал. Сначала он легко коснулся губ девушки, позволяя ей отстраниться в случае чего. Потом его правая ладонь легла на шею брюнетки, при этом указательный палец находился под мочкой уха, а большой чуть поглаживал щёчку, поцелуй стал более тягучим, жарким.
"Попробовала?" – возникла ехидная мысль на задворках сознания, и Куросаки подалась вперёд.
Мужчина внутренне расслабился, когда почувствовал, что Карин начала отвечать. Осмелев, Тоширо притянул её ближе за талию и голову, углубив поцелуй, та, в свою очередь, прильнула к беловолосому, едва касаясь пальцами его лица.
Пропуская его язык вглубь рта, Карин инстинктивно напряглась. Предыдущий опыт французских поцелуев приятным назвать было нельзя, но расстраивать Тоширо она не хотела. Однако, к её удивлению, оказалось не так страшно. Все действия мужчины были приятны до дрожи, а его язык во рту брюнетки вызвал чувство наполненного удовлетворения и правильности происходящего.
"Хочу", – билось пульсом в висках девушки. Как ни странно, именно эта мысль вернула Куросаки с небес на землю. Она с внезапной ясностью поняла, что "хочу" и "люблю" – это принципиально разные понятия, а так играть с чувствами друга она просто не имеет права. Поэтому стоит засунуть свои гормонально-эгоистичные желания куда подальше, пока это не принесло большей боли, чем может сейчас.
Перемежая затянувшийся поцелуй короткими паузами для восстановления дыхания, Карин, в конечном итоге отстранилась от Хицугаи и, не глядя ему в глаза, прошептала: "Прости". Теперь в отсадок выпал блондин.
Резко развернувшись, пока он не пришёл в себя, Карин рванула прочь.
Энциклопедия синигами. Flashforward.
Закатное солнце золотит облака. Внизу виднеется множество белых зданий с желтыми "небесными" крышами, которые образуют лабиринт, а вот зелени почти нет. Куросаки нравится вид на бескрайнее небо, как и на Сейрейтей сверху. На территории первого отряда полно таких вот высоких закоулков, где можно посидеть наедине с собой или своим дзампакто.
Дела с дзампакто не ладились. Тоникко была высокомерной и горделивой, как заправская эльфийка, но вместе с тем вспыльчивой и воинственной, даже, иногда, кровожадной. Первое время Юдзу была уверена, что это – ошибка, и данный дзампакто должен принадлежать старшей сестре – столько между ними было общего. Но вскоре младшая поняла, что Карин бы ни секунды не протянула с себе подобной, зато приёмы, с успехом работавшие на близняшке, работали и на Тоникко. Да, упорства и упёртости Юдзу хватило, чтобы узнать имя дзампакто, но дальше этого дело не пошло. Дзампакто психовала, уходила в игнор, снова рвалась в бой и напрочь отказывалась продолжать работать в четвёртом отряде.
Юдзу тяжело вздохнула и, бросив короткий взгляд назад, спросила:
Простите, Хисаги-тайтё, я заняла ваше место? – в карих глазах мелькнули хитрые искорки.
Капитан девятого отряда вздрогнул, поскольку не рассчитывал, что его обнаружат.
Э-э, нет, что вы, - стушевался Хисаги, - ни в коем разе не хотел вам мешать.
Куросаки оценивающе смотрела на капитана снизу вверх. Мацумото-сан отзывалась о нём, как о милом юноше (в её-то годы каждый второй синигами будет юношей). А Юдзу видела его в битве – хладнокровного, расчётливого, с острым, как сам Кадзешини, взглядом, что пугало юную Куросаки. Но, возможно, именно он поможет ей научиться обращаться с неуправляемым дзампакто.
О-о, это ваш шикай? – как настоящий синигами, Хисаги потянулся к чёрному мечу, лежавшему на коленях девушки.
Не советую, - Юдзу немедленно вернула дзампакто в запечатанное состояние и встала, - она своенравна и довольно кровожадна. Отрезанные пальцы любопытных – её классическая шутка, - строго произнесла она.
Хм, не то, что ожидаешь от офицера четвёртого отряда.
Ей там тоже не нравится, - Куросаки расстроено оглядела меч. – Но, по правде говоря, я не знаю, есть ли смысл переходить в другой отряд.
Сначала Казешини смотрел глазами хозяина, с раздражением любуясь лепечущей девицей. Но в какой-то момент, поймав отражение в карих глазах синигами, он увидел ЕЁ. Больше всего она напоминала помесь огненного элементаля с газовым. Золотистые волосы, собранные в высокий хвост, никак не сочетались с мраморно-белой кожей, окруженной едва видимым маревом. Светлые летящие одежды смягчали острые черты лица, а, встретившись с её глазами, Казешини вздрогнул: чёрные, ничего не выражающие провалы без намёка на зрачок.