Определившись, брюнетка сбросила с плеч рюкзак, закинула его на сиденье и, бросив на ходу: "Я скоро", скрылась между домами.
Хицугая удивлённо посмотрел ей вслед, перевёл взгляд на сумку. Хорошо, что она её оставила, значит, вернётся. Но вот за каким демоном Карин понесло в подворотню, Тоширо придумать не мог. Он захлопнул дверь и привалился к машине. Оставалось лишь подождать немного.
Совсем чуть-чуть.
Самую малость. Она ведь сумку оставила.
Мысленно плюнув, Тоширо отправился за девушкой.
Всё оказалось просто и сложно одновременно. Во-первых, душа убитого здесь несколько лет назад мужчины была привязана к месту – такие не регистрируются датчиками. Во-вторых, окопавшийся тут же пустой питался эмоциональными выбросами тех, кто таки забредал в несчастливое место, и был хил на столько, что также не обнаруживался, но со временем это, несомненно, могло вылиться в проблему.
Карин уже убирала дзампакто в ножны, когда в переулке появилась Ририн, злая и ошарашенная одновременно.
– Какого фига? – холодно поинтересовалась Куросаки и, сведя брови, добавила: – А где сумка?
– В машине твоего парня. Кстати, не познакомишь?
– Какого парня? – выпала Карин.
– Седовласого такого. С бирюзовыми глазами. Который со мной… то есть с тобой целовался. Так кто это? – вперилась в неё душа-плюс.
– Целовался? – Куросаки попыталась сообразить, что это было.
– Карин? – донеслось с улицы.
– Чёрт! – зашипели девушки хором, хватаясь друг за друга.
Мужчина остановился невдалеке и огляделся, не замечая их.
– Он нас не видит? – шепотом спросила синигами.
– Нет, я поставила иллюзию. Но вполне может слышать.
Хицугая прошёл вглубь, и похожие как близнецы брюнетки на цыпочках выползли на улицу.
– Ну?! – требовательно повторила Ририн.
– Ты потише со стенкой разговаривай, – сердито отозвалась Куросаки и тяжело вздохнула: – Я не знаю. Дэнко говорит, что это не он, – ловко ушла она от собственного мнения, а потом быстро взяла инициативу в свои руки: – Так, всё, заканчиваем. Мне ещё с ним объясняться.
Карин вошла в тело и, поймав на лету горошину с душой-плюс, перевела дыхание. Вот тоже проблема. Дай ей чуть больше свободы, и она немедленно донесёт Урахаре. С другой стороны, продавец всегда умудряется быть в курсе всего, что происходит в Каракуре, и рано или поздно узнает и о Хицугае. С третьей – на Урахару всегда можно рассчитывать с той точки зрения, что он выступает на стороне Общества Душ, а не конкретных придурков, которым моча в голову ударила, всё-таки сообщение о пропадающих молодых людях с высокой духовной энергией напрягло Куросаки. Да и постебаться над бывшими коллегами – это Киске тоже всегда "за", так что тут его помощь может быть очень кстати.
Набравшись смелости, Куросаки показалась в проёме переулка и позвала:
– Тоширо!
Хицугая подошёл немедленно.
– Что произошло? – строго спросил он.
– Ничего, – равнодушно соврала Куросаки, и Хицугая свёл светлые брови. – Это мои собственные тараканы.
– Призового размера? – вот тут в голове Тоширо мелькнула мысль, что под тараканами подразумевается нечто более конкретное, нежели дурные мысли.
– Они самые. Едем? – и она приоткрыла дверь автомобиля. Беловолосый кивнул.
Прощались долго и со вкусом. Первой, к слову, начала Куросаки. Сначала в салоне машины, потом ещё снаружи, благо в паркинге вокзала было темно и безлюдно, и молодые люди тоже старались говорить тихо.
– Пока.
– Пока.
– Позвони, как доберёшься.
– Ага.
– Обязательно.
– Конечно.
– Тебе пора.
– Угу. Ещё секунду.
И каждая фраза чередовалась с обстоятельным поцелуем.
В субботу с утречка пробегая по холлу академии, опаздывающая Куросаки, не удержавшись, метнула взгляд в большое зеркало и споткнулась. Возможно, всё-таки не стоило этого делать, но теперь уже ничего не изменить. В зеркале отражалась красивая в своей изящной строгости девушка. Кипельно-белая блузка с рукавами в три четверти больше походила на приталенный жакет, подчёркивающий тонкую фигурку девушки. Чёрная кожаная юбка-восьмиклинка, которую некогда всучила Ёруити, обнимала бёдра, скрывая их угловатость. Чёрные закрытые туфли на пятисантиметровом каблуке и белые носочки с рюшами, волосы едва ли доходили до плеч, длинная чёлка не скрывала лица. Довершал картину лёгкий дымчатый макияж в чёрно-серой гамме.
Куросаки ещё раз выругалась – зря так разрядилась. С Хицугаей они встречались исключительно после тренировок, чему Карин была несказанно рада – слишком внезапно их отношения из дружеских стали любовными. А сегодня ей нужно на что-то решиться: изображать недотрогу после того, что было на неделе – глупо, косить под дурочку – так на фига разоделась, спрашивается, но и согласиться на всё без оглядки – не тот сегодня день, ох, не тот.
В результате до аудитории Карин дошла в наисквернейшем настроении, обвела притихших сокурсников хмурым взглядом и с самым независимым видом села на место.
– Куросаки, ты с дуба рухнула? – справедливо поинтересовалась Хицугая.
– Во-о-от! – наставительно протянула черноокая красавица. Потом через паузу ответила: – Вот и я о том же, – и тяжко вздохнула.
Выйдя из академии, Карин повернула в сторону, противоположную воротам. Через академгородок проще было добраться до корпусов политеха, где учился Хицугая, и Куросаки была уверена, что встретит его по дороге. Его брюнетка заметила издалека. Тоширо шёл, сосредоточенно глядя перед собой. Одет он был в традиционные серые брюки и светлую рубашку с коротким рукавом. Через плечо была перекинута чёрная лямка сумки, руки в карманах. Куросаки улыбнулась, залюбовавшись серьёзным лицом, вокруг которого ветер трепал белые пряди. Мужчина чуть посторонился, пропуская мимо неузнанную Куросаки.
Рефлексы сработали раньше, чем Карин просчитала последствия своей выходки: она резко выставила руку в сторону. Получив под дых, Хицугая согнулся, но, к счастью, кулак был левый, и он сильно не пострадал. Сердитый взгляд чуть прищуренных глаз сменился ошарашенным, челюсть плавно отвисла. Поражённо осмотрев девушку, которая выглядела хмурой и удовлетворённой одновременно, Тоширо, наконец, отвис:
– Карин…-сан? – всё ещё не веря глазам уточнил он. – Я… – сглотнул, – не узнал тебя.
– Я так и подумала, – саркастически улыбнулась брюнетка, закатив глаза, когда он произнёс именной суффикс.
Тоширо приблизился, осторожно отодвинув с лица чёрные прядки, и тихонько коснулся уголка губ. Это простое и, кажется, уже забытое на фоне вчерашней страсти действие заставило обоих вздрогнуть, Карин смущённо опустила взгляд, что порядком позабавило Хицугаю.
Он никогда не видел Куросаки настолько женственной и хрупкой. После тренировок она не переодевалась, оставаясь в спортивной одежде, да и в те редкие субботы, когда они виделись, она тоже носила брюки. Её удары, что по мячу, что по живым мишеням (Итимото, в частности) были сильны, и Тоширо ничуть не сомневался, что она запросто сможет уложить его на лопатки, и тем больше трепетной нежности пробуждал в нём этот "встрёпанный воробей".
На улице жарко. Ночью был дождь, и, хотя асфальт успел высохнуть, влажность всё ещё высокая. Бело-розовый цвет декоративных деревьев давно сменился сочной зеленью их листвы. Клумбы пестрят синими, сиреневыми, белыми клематисами, некоторые виды которых походят на цветы лотоса. Пара идёт по академическому парку молча, сплетя пальцы, и каждый думает о своём.
Карин упорно пытается почувствовать духовную силу спутника. Она должна быть достаточно велика, ведь Хицугая ощутимо реагировал на перепад духовного фона Каракуры. Но сейчас сила совсем не ощущается, как будто она запечатана. Правда, потом Карин вспоминает, что решила наплевать на готейские страсти. Черты её лица смягчаются, а внутреннее волнение проходит, и она вновь чувствует себя защищённой от жизненных перипетий в руках этого мужчины.