– А по аккордам?
Хицугая подозрительно уставился на невесту.
– Просто назови песню.
– Она авторская и иностранная, вряд ли ты её знаешь, – Карин достала телефон. – А по видео сможешь? Там же видно, какие лады зажимают.
– Ну, показывай, – хмыкнул Хицугая.
Карин хотела было включить свою любимую, но стушевалась, и в итоге включила другую. Тоширо замер, внимательно вслушиваясь в звонкое дрожание струн. Язык незнакомый, кажется, славянский, но это не важно, потому что есть мелодия, есть музыка – для него этого достаточно.
Когда отзвучали последние аккорды, Карин посмотрела на Хицугая и вздрогнула, поймав глубокий взгляд аквамариновых глаз из-под белой чёлки.
– Знаешь, – негромко произнёс Тоширо, – она похожа на тебя.
– Кто? – удивилась Куросаки.
– Героиня песни, – блондин кивнул на телефон. – Она кажется озорной, лёгкой и беспечной, но в глубине души она очень печальна, а ещё невероятно сильная. – Он подобрал телефон и посмотрел на экран: – Хм, а имя-то японское – Мацумото Рангику*.
– Тебе, случаем, не знакомо?
– Нет, – Тоширо пожал плечами и снял гитару.
– Понятно, – вздохнула Карин.
– Смотри, – Карин подошла к стеллажу сине-зелёных обоев, – основным цветом спальни я хотела "цвет дна бутылки"*, а текстиль и акценты – "цвета воды" или "цвет селадона"… – пальцы женщины погладили бархатистую поверхность виниловых обоев.
– Не! – мужчина потащил её дальше. – Это же спальня! Основным сделаем "глубокий фиолетовый", а разбавим "слабым".
– Тебе не кажется, что получится слишком темно? И она будет выглядеть маленькой.
– Маленькой не будет! – уверенно заявил Хицугая. – Поменяем в шкафу двери на зеркальные – будет тебе пространство. К тому же можно поставить яркие плафоны и точечные светильники, что обеспечит как минимум два сценария освещения. А ещё у меня есть идея, как сделать звёздное небо.
– Вылези на крышу – вот тебе и небо, – огрызнулась Куросаки.
– Карин? – Тоширо проводил женщину изумлённым взглядом.
– Карин, как ты смотришь на то, чтобы установить "Умный дом"? – Хицугая перевернул страничку рекламной брошюры.
– Эм, не уверена, что это оправдано.
– Смотри: если в коридорах и комнатах поставить датчики движения, это сэкономит электричество. А если посчитать распределение тепловых потоков… – голос Хицугаи мечтательно пополз вверх. – Да и аппаратуру клиники можно будет сюда же подключить. Это ж какой простор для творчества! – в глазах мужчины заплясали звёздочки.
– А какой простор для хакеров! – саркастично протянула Куросаки.
– Да ладно тебе, прошивку для "дома" тоже не ламеры клепают!
Женщина закатила глаза. Все мужики – дети! Только их игрушки больше и дороже. И "умный дом" тоже из цикла компьютерных конструкторов.
– А монтаж я сам могу сделать, – продолжал тем временем "большой ребёнок", видать совсем не наигрался в кубики. – Ты мне не доверяешь? – наконец заметил он скепсис Куросаки.
– Я тебе доверяю, – со вздохом улыбнулась Карин и поднялась навстречу жениху. – Делай "умный дом", делай звёздное небо, делай, что хочешь.
– Карин? Что тебе не нравится?
– Мне? Мне всё нравится, правда, – голос женщины был тих и спокоен. Она встала, подойдя к широкому окну в гостиной, и обняла себя за плечи.
– Ка-рин, – протянул Тоширо, подходя сзади и касаясь губами её шеи. Послышался лёгкий стон.
– Правда, Тоширо. Я просто поняла, что боюсь всё менять настолько резко. Как будто я перечёркиваю всё, что было до этого. И замуж за тебя не хочу по той же причине.
Хицугая бессильно ткнулся лбом ей в плечо. Куросаки возвращалась к этому вопросу нечасто, но с завидной регулярностью, и, по правде говоря, он устал.
– Тогда я вижу только два выхода, – Карин заинтересованно скосила на него глаза, так как сама не видела ни одного, – или немедленно расписаться, или немедленно расстаться, – Тоширо продолжал обнимать её со спины, но голос был грустным.
Карин тоже вздохнула. Второй вариант не устраивал категорически, но и от первого веяло фатальностью. Снова тяжёлый вздох.
– Хорошо, будь по-твоему.
– Тоширо, мне нужна твоя помощь, – брюнетка задумчиво разглядывала пачку листов. – После четвёртого курса нужно определиться со специализацией...
– Ну, тут я тебе ни коем местом не помощник, – мужчина усмехнулся, отпивая чай.
– Да, нет! Смотри, в прежнем варианте клиника специализировалась на травме, то есть травматологии – у отца был сертификат по хирургии. Но я не уверена, что у меня получится, – голос Куросаки затих. – Выходит, придётся менять профиль клиники, чего на самом деле не хотелось бы. Ведь тогда и старых клиентов потеряю.
– М, тут всё немного сложнее. Твоего отца нет, клиника по факту закрыта, клиентов ты уже потеряла. Тебе придётся получать все разрешения и документы заново. И название, кстати, тоже придётся менять, ведь ты уже не будешь Куросаки. Ну, я надеюсь.
Карин выдала болезненную улыбку.
– Можно по-простому выбрать терапию, – она уставилась в потолок. – К тому же терапевтом должен быть ведущий врач клиники…
– Не торопись, – Тоширо накрыл ладонь женщины в жесте поддержки. – Выбирай то, что нравится тебе. Я поддержу тебя в любом случае, в том числе и материально – на стартовый капитал можешь рассчитывать.
– Но…
– Твой отец ведь не был терапевтом. Наверняка, он кого-то нанимал, и ты можешь поступить также.
Куросаки нахмурилась, вспоминая. Действительно, как Иссин вышел из этой ситуации, потому что кроме сертификата терапевта к главному врачу предъявлялось ещё целая куча требований, например, стаж. Но Карин не могла припомнить никого из работников, кто бы соответствовал этим требованиям.
– Что за идиотское название? – беловолосый пробежал глазами заготовки документов.
– Нормальное название! – возмутилась Карин. – Что тебе не нравится?
– Почему не "Хицугая"?
– Потому что Хицугая – это ты! А клиника – это моё детище.
– То есть со мной ты не хочешь иметь совсем ничего общего? – мужчина хмуро сдвинул брови.
Карин насупилась.
– Почему "совсем"? А дом, стол и постель не считаются?
Тоширо закатил глаза.
– Я хочу ещё фамилию и всё прочее, что прилагается к семье! А название "Чёрное солнце"* больше подходит косметологическому кабинету. Ты решила всё-таки учиться на косметолога?
– Не-ет! Косметология – это как-то несерьёзно, – Куросаки скорчила мордашку, на что мужчина лишь хмыкнул. Странные у неё для женщины взгляды, а для японской женщины – тем более. Сахарно ему не будет. Может, передумать, пока не поздно? А, впрочем, это он уже проходил, и, как показала практика, бесполезно.
Карин тихонько посапывала, уютно расположившись на плече мужчины. Тоширо в свою очередь, приобняв любимую, таращился в потолок, на котором мерцали крохотные светодиодные точки. Ремонт потихоньку двигался, спустившись на первый этаж, Куросаки штудировала помимо терапии административный кодекс, добавив к этому счастью бухгалтерию, сам Хицугая окопался в лаборатории. И, вроде, всё правильно, но по каждому пункту у Хицугаи имелись претензии.
Отработка в лаборатории научно-производственного предприятия, куда мужчину ждали после института, отнимала всё свободное от учёбы время, остальное съедал дипломный проект. Любимая женщина упластывалась не меньше, приползая под бочок к вечеру, под нос проклиная ремонт, санитарные нормы для больничных помещений и бухгалтерские выверты до кучи, но, стиснув зубы, продолжала разбираться в потребном. Преображение дома также шло медленнее, чем хотелось бы: сказывалась и загруженность молодой почти семьи, и упёртость обоих в собственном мнении практически по любому вопросу.
Тоширо вздохнул и коснулся губами лба черноволосой красавицы.