На полдороги светловолосую окликнули:
– Юдзу-сан! Что-то вы понурая сегодня? – подскочившая шатенка ростом пониже самой Куросаки пристроилась рядышком.
– Добрый день, Момо-сан, – Юдзу нервно улыбнулась, и девушки продолжили неспешное движение.
Среди синигами бытовало такое понятие, как "жуткое несоответствие". Чаще всего оно заключалось в том, что дзампакто обладал жутким и часто кровожадным нравом, тогда как хозяин отличался покладистостью и даже кротостью. Особенно славился этим девятый отряд во главе со своим капитаном. При этом Юдзу, как хозяйка аналогичного, понимала, что данный парадокс – внешний. Это вовсе не означало, что синигами с "жутким несоответствием" – двуличные лицемерные твари, однако поголовное большинство из них не только имело внутренних демонов, но и твёрдый и сильный характер, чтобы справляться с ними.
Про дзампакто лейтенанта Хинамори нельзя было сказать, что он кровожадный, но всё-таки было в этих двоих какое-то несоответствие. Хинамори слыла тихой скромной девушкой, прилежным офицером, который держит отряд в порядке, будь то подчинённые или бумаги, и верным другом, готовым прийти на помощь. Но если её вывести из себя – взрывалась, как шары Тобиуме. В это время рядовые, офицеры, да и сам капитан, который и бывал повинен во вспышках гнева Момо, предпочитали заныкаться куда подальше.
С Момо Юдзу не то, чтобы дружила – сказывалась разность менталитетов, но поддерживала тёплые отношения. Вот и сейчас беззлобно нажаловалась на брата за то, что тот не хочет обращаться к сестрёнке. А ведь без её помощи вряд ли удастся найти Хицугаю-куна, который по сведениям двенадцатого отряда переродился в Каракуре… Да и почему просто не заскочить в гости – все давно соскучились.
Хинамори кивала, задавала уточняющие вопросы, а в шоколадных глазах уже мерцали вспышки сверхновых, в прелестной головке крутилась единственная мысль, что делать дальше.
Пока светловолосая проговаривала вслух совещание у главнокомандующего, она совершенно чётко поняла, что не водку пить отец остался в кабинете Кёраку, и немедленно озвучила эту мысль. Выходит, всё же Карин так или иначе придёт в Сейрейтей. Дойдя до этого момента, Юдзу расцвела в улыбке и, горячо поблагодарив Хинамори, умчалась к себе в отряд.
Лейтенант пятого отряда в свою очередь, проводив юную Куросаки чуть снисходительным взглядом, через полчаса уже строчила заявление с просьбой войти в группу по поиску Хицугаи, а через час жаловалась Рангику-сан на главнокомандующего.
– А я ему говорю, – хлюпнула раскрасневшимся носом Хинамори, – я знаю Тоширо-куна как никто другой, и тоже могу помочь в поиске.
– А он? – скучающим голосом подтолкнула её Мацумото к дальнейшему рассказу, между делом подавая бумажные платочки.
– А он сказал, что в Каракуре хватает старших офицеров, и что справятся без меня!
– Мда-а, – лейтенант десятого отряда накрепко задумалась.
– Да! – снова всхлипнула Хинамори.
– А ведь не справятся, – как будто рассуждая вслух, произнесла Мацумото.
– Не справятся, – эхом вздохнула Хинамори, и тут до неё дошло, что коллега явно что-то задумала: – Рангику-сан?
– Так! Неси бланки на отпуск, а я добуду карту. Подберём городок невдалеке от Каракуры, а туда отправимся своим ходом, – рыжая ободряюще подмигнула сообщнице.
Кёраку опустил голову, зажав её в ладонях, и тихо простонал. Судя по всему, одиночная вылазка в генсей грозила перерасти в массовое мероприятие, и положить этому конец не представлялось возможным. Прознав неведомым образом о новом рождении старого сослуживца, начальника и друга, синигами организовали настоящее паломничество в кабинет главнокомандующего. Если бы не Нанао, Кёраку пришлось бы совсем худо. При этом капитан первого отряда не мог припомнить, чтобы Хицугая прежде пользовался такой популярностью, но самой оригинальной и настойчивой, конечно, оказалась Мацумото.
Она без зазрений совести выпросила у начальства недельный отпуск в курортный городок Атами (от которого, между прочим, по главной токайдовской ветке до Каракуры было рукой подать) и прихватила с собой Хинамори. Можно подумать, Сюнсуй не догадался, что рыжая бесовка потеряла в генсее, уж очень лукавый был у неё вид, когда он подписал женщине все бумаги, лишь бы избавиться от неё.
Командующий распрямился и, пытаясь вытряхнуть из головы по-свойски расположившегося там лейтенанта десятого отряда, подошёл к перилам на веранде. Из его кабинета открывался чудесный вид на Сейрейтей. Белые мощёные улочки, золотисто-жёлтые черепичные крыши заборов, ворот и административных зданий, коричнево-серые пятна полигонов и бараков, зелёно-голубые сады и роскошно-красные крыши дворцов аристократии, круглое зеркало резиденции Совета сорока шести, квадратное здание Академии духовных искусств. Всё это знакомо Сюнсую до последнего кирпичика, но сражаются они не поэтому. Война с квинси наглядно показала, насколько оптимален такой миропорядок, а любой другой – неустойчив и недолговечен.*
В жилом районе, где располагались особняки сейрейтейской знати, что-то сверкнуло, а затем взметнулось ввысь. Видать, кто-то из "нулей" заглядывал, и, судя по творящемуся в Готее, – к Куросаки. Однако, Кёраку даже приблизительно не мог представить, кто именно спускался, и какой был предмет разговора. С трудом верилось, что Сютара прочитала Ичиго-куну давешнюю лекцию о связанных. Тогда Куросаки бы костьми лёг, но лично бы позаботился о безопасности сестрёнки, и не важно от кого.
В Обществе Душ стояло лето, привычное для его резко-континентального климата с налётом субтропиков. Сейрейтей же отличался некоторой засушливостью, и солнце, стоявшее высоко над горизонтом, дарило тепло, но уже не пекло, как месяц назад. Прохладный ветерок, нет-нет, да и забегал в узкие улочки города чистых душ, трепал ветки деревьев в садах, одежду и волосы синигами.
Рыжий мальчишка лет десяти на вид в студенческой бело-синей форме проводил взглядом маленькую пыльную бурю, и продолжил движение. День у Куросаки-младшего не задался с утра, хотя, если подумать, то три недели назад, когда началась сессия. А если очень хорошо подумать, то с рождения. Посчастливилось (или "посчастливилось" – это с какой стороны посмотреть) ему родиться в самой легендарной семье Общества Душ почти двадцать лет назад. Вместе с рыжими волосами и шоколадно-карими глазами мальчишка унаследовал и огромную духовную силу отца, и ряд других типично куросакиевских черт. Мама и папа, бывшие капитанами Готея-13, были вечно по самую макушку заняты в своих отрядах, поэтому большую часть времени "несчастным" ребёнком занималась семья Кучики, тоже весьма легендарная, но по-своему, и дядя Бьякуя в частности. Кучики Бьякуя, хоть тоже был капитаном и главой всего клана Кучики, уделял своему племяннику много времени, внимания, нервов, и всего, что сопутствует процессу воспитания. Иногда, запредельно много. Мама говорила, что это от того, что дядя Бьякуя видел в нём своего приемника на посту главы клана Кучики, но отец не позволял загубить сыну жизнь настолько, и был согласен, в крайнем случае, на пост капитана шестого отряда для своего наследника. Впрочем, Куросаки Иссай*, которого вопреки желаниям дяди Бьякуи, назвали в честь папы, подозревал в этих пикировках своеобразный семейный юмор. Иногда, очень своеобразный.
Мысленно возвращаясь к утренним событиям, Куросаки слега нахмурился. Его сокурсники давно предавались радостям каникул, в то время, как Иссай пересдавал экзамены по демоническим искусствам. С некоторых пор, он предпочитал твёрдую, но самостоятельно заработанную "тройку" вместо авансового "хорошо", поставленного с едкой ухмылкой преподавателя. Иссай, как и Ичиго, испытывал большие затруднения в плетении путей демонов, и даже на второй курс перешёл лишь благодаря чуду. Куросакиевское чудо имело такую же немереную силу, сложный, порой ехидный, характер и три ипостаси, а если кто-то прознает об этом, хана придёт всем четверым.