– Ты – форменный хам, Хицугая! Неужели нельзя проявить хоть капельку уважения к чужому мнению?! – разорялась какая-то девица. Девушка была красивой: каштановые пряди милированы и завиты в крупные локоны, черты лица утончённые, одежда яркая, но подобрана со вкусом, косметика подчёркивает всё, что нужно. По мнению же Мацумото, красота эта была заурядной, не было в ней той изюминки, которая цепляет мужчину, не давая оглядываться на более соблазнительных соперниц. Пока Рангику оценивала очередную представительницу молодёжной культуры генсея, та продолжала выговаривать что-то своему спутнику, который стоял к Мацумото на три четверти и взирал на девушку со снисходительной холодностью.
– Это не твоё мнение, это навязанная установка.
– Да ты что!? Между прочим, он – признанная звезда! – девушка ткнула пальчиком в постер, красующийся на витрине музыкального магазина, и добила, как плюнула: – В отличие от некоторых. Ты и через год будешь побираться по захолустным клубам.
– Кто бы спорил, – голос парня стелился жидким азотом, – А о твоей звездульке забудут уже через полгода. Такие, – названный Хицугаей мотнул чёрными прядями в сторону девичьей грёзы, – долго на небосклоне не держатся.
– Ты просто завидуешь! Он такой лапочка! – в глазах девушки заплясали звёздочки, и она потекла сахарной лужицей.
– Угу, будь он женского пола, я б тоже влюбился, – позволил себе улыбку парень.
– Ты… Ты… – кажется, аргументы у красавицы закончились. Остался последний, решающий: – Ты на фестиваль со мной не пойдёшь! Поищи себе другую спутницу!
Хицугая довольно хмыкнул, обернулся, сразу столкнувшись взглядом с Мацумото, и женщина вздрогнула, как пронзённая ледяным копьем Хёринмару. Рангику никогда не относилась к Тоширо как к мужчине (с чего бы?), но этот Хицугая был уже взрослым парнем лет двадцати на вид, и Мацумото поняла, что Попала. Высокий, тонкий, как изящно-смертоносный клинок, чёрные волосы лежали аккуратной пышной шапкой, правда глаза не бирюзовые, а какие-то водянистые, навевающие мысли о северном море – серо-голубые и холодные.
Парень чарующе улыбнулся и быстро приблизился к женщине, ещё раз оценивающе окинул её взглядом и, положив руку на бедро, притянул к себе.
– Идёшь со мной на фестиваль? – он вроде бы спрашивал, но голос звучал безапелляционно и чуть хрипло. Рангику, не отводя взгляда, выразительно сглотнула, что издалека можно было расценить как кивок. Брюнет повернулся к бывшей спутнице, которая взирала на сцену с отвалившейся челюстью, вскинул брови, мол, видишь, никаких проблем, затем отобрал у Мацумото несколько пакетов и направился прочь, уводя рыжую за талию.
Впрочем, за ближайшим поворотом он резко изменился. Надменность и божественная непоколебимость спали, парень расслабился, становясь как-то ниже, хотя был ростом почти с Мацумото… Если бы она не была на шпильках.
– Я прошу великодушно простить меня, госпожа, – высокопарно обратился он к женщине, впрочем, не останавливаясь. Только руку убрал с пояса, в его улыбке чувствовалось извинение, но гораздо больше усталость, пресыщенность от внимания женского пола, тем более непривычно для Мацумото было замечать эти черты у Хицугаи, который в бытность капитаном краснел, как маков цвет при малейшем намёке на личные отношения.
– Рангику. Мацумото Рангику, – синигами остановилась, чтобы заметить малейшую реакцию.
– Хицугая Каташи*, приятно познакомиться, – он обозначил поклон головой и также остановился, не менее внимательно осматривая новую спутницу. В первое мгновение ему потребовалось немалое усилие, чтобы оторвать взгляд от выдающихся достоинств женщины. Теперь же Хицугая мог позволить себе их более детальное изучение. Вместе с большой грудью и широкими покатыми бёдрами у неё была довольно узкая талия, которую Мацумото выгодно подчёркивала, иначе её фигура казалась бы полноватой. Волосы Рангику имели интересный оттенок красного золота, при этом нижние пряди были более рыжеватыми, а верхние приближались к блонду. О длине волос было трудно судить, так как локоны были подстрижены каскадом, но в среднем они спускались ниже плеч. Цвет больших выразительных глаз Каташи определил как потускневший голубой. Полные губы едва тронуты блеском, но родинка у рта – это на любителя.
– Я прошу прощения, что втянул вас в это. Рейки часто бывает несносной, – парень заметно поморщился.
– Я не испортила тебе свидание на фестивале?
– Нет, ни в коем случае. Всё равно собирался её бросить. Я не настаиваю на приглашении, но от слов своих не отказываюсь, – он посмотрел Мацумото в глаза открыто и спокойно. Теперь Рангику не видела и следа былой холодности. – Если вы желаете посетить фестиваль, я к вашим услугам.
– Э, не думаю, что у меня будет такая возможность… – Рангику грустно вздохнула, прикидывая оставшееся на отпуск время.
– В любом случае, я провожу вас.
Лейтенант рассеянно кивнула, соображая, с какой стороны можно подойти к интересующему её вопросу. Ещё во время спора Хицугаи с бывшей подружкой, Мацумото уловила короткие всплески плохо контролируемой рейацу с привкусом морской свежести. Вот только Каташи просто видит призраков, или что-то знает сверх того? Однако терзания рыжей синигами прервал двойной писк коммуникатора. Пара синхронно вынула свои устройства, и Мацумото, бросив взгляд в небо, уставилась на Хицугаю.
– Сбегаешь? Я подержу, – как ни в чём не бывало предложил парень, указывая на пакеты, оставшиеся в руках женщины. Рангику смотрела на него во все глаза, но подходящих слов не находилось, а мысли разбегались.
– Ну, или давай, я сгоняю, а ты держи, – он растерянно протянул ей отобранные ранее сумки.
Пока эти двое играли в гляделки, коммуникаторы пропищали отбой, и Мацумото, наконец, очнулась:
– Т-ты уже синигами?
– Да, – в его голосе промелькнуло сожаление. – Слишком большая сила, надо было как-то справляться с ней.
– Значит, Урахара в курсе?
Хицугая расцвёл в улыбке, как будто не он грустил мгновение назад:
– Хех, иногда мне кажется, что в Каракуре даже пустой не смеет чихнуть без его ведома.
– Точно, – кивнула Мацумото, осторожно улыбаясь в ответ. Видеть таким Хицугаю было для лейтенанта десятого отряда непривычным. – Вот ведь жук!
– Урахара? Почему?
– Тебя ищет половина Готея, а он ни гу-гу.
– А зачем Готей меня ищет? – насторожился Хицугая. Всё-таки его положение, как синигами, было действительно нелегальным. То, что превращение санкционировал хитрый торговец, ещё ни о чём не говорило.
Но Мацумото не ответила. Вместо этого она кокетливо поправила локон и затрепетала ресничками.
– Каташи-кун, а ты не угостишь девушку десертом? – и на вопросительный взгляд молодого человека продолжила с придыханием: – И там, в сумраке кафе я расскажу тебе всё, что знаю.
Голос женщины упал до шёпота, приоткрытые губки находились в считанных сантиметрах от лица Хицугаи, так, что он чувствовал её дыхание, а бюст коснулся голой руки в коротком рукаве футболки.
Оторвавшись от объёмных прелестей, брюнет смог холодно заглянуть в глаза рыжей бесстыдницы, а потом демонстративно оглянулся, прикладывая ладонь к глазам козырьком:
– И где ты тут увидела девушек? – за что немедленно получил жёсткий подзатыльник. – Да, ладно-ладно, не прибедняйся. Ты же старше отца с матерью вместе взятых! Ай! – ещё один подзатыльник показал, что шутка была крайне неудачной.
Рангику, медленно растягивая удовольствие, снимала губками с ложки кусочек мороженого, политого шоколадным топпингом. Каташи, быстро проверив коротко мявкнувший мобильник, сделал глоток кофе, натурального, для разнообразия, арабского.
– Так ты расскажешь? – нетерпеливо прервал он женщину.
Хотя Каташи разительно отличался от Тоширо, всё же что-то общее в них было. Черты лица, льдинка в глазах, уверенность в жестах, и Рангику надеялась, что Хёринмару не сильно изменился из-за этого, слишком много возлагал на него командующий.