– Меня здесь вообще собираются обслуживать?
– А что, четвёртый отряд господина капитана уже не устраивает? – ехидно ответил смутно-знакомый голос.
Мужчина в мгновение ока оказался перед стойкой и поражённо уставился в искрящиеся тёмные глаза женщины. Капитан, не успев возмутиться, споткнулся на полуслове: выросла, повзрослела.
– Пап, проходи в дом, – женщина с улыбкой ткнула шариковой ручкой по направлению к двери с надписью "Служебный вход". – Мне нужно закончить с документами и проводить клиента. Я сейчас приду.
"Блудный отец", всё ещё пребывая в некотором шоке, молча кивнул и вышел. Карин вздохнула, проводив его взглядом. Кажется, спокойное времяпрепровождение вышло.
Куросаки Иссин, практически не изменившийся за прошедшие годы, вошёл в гостиную, которая прежде была совмещена с кухней и столовой. Огляделся, оценив новый для него интерьер, постоял в задумчивости и вышел в коридор в поисках входа на кухню. Найдя требуемое, он снова замер посреди помещения, поцокал языком, проведя пальцами по поверхности обеденного стола и рабочей поверхности. Подошёл к плите, приподнял чайник, от которого уже шло тепло, и задумчиво уставился на конфорку, подсвеченную красноватыми светодиодами. То, что этот свет был просто иллюминацией, Иссин догадался сразу, вот только для чего? Варочная поверхность оставалась ровной и холодной, но чайник определённо от чего-то нагрелся. Так и не разобравшись, что к чему, мужчина вернул утварь на место.
Куросаки немало прожил в мире живых и вполне умел обращаться с техникой, но с тех пор прошло столько времени, и прогресс ушёл далеко вперёд. Общество Душ, конечно, тоже не стоит на месте, но техническая сторона развивается там крайне вяло, просто несопоставимо с генсеем.
Большой вместительный холодильник мужчина тоже оценил, но хозяйничать там не стал, а нашёл шкафчик с печеньем. В ответ на просыпанные крошки, откуда ни возьмись, выехал круглый робот-пылесос. Иссин задумчиво уставился на это чудо техники. Что это такое, синигами знал, они появились ещё тогда, когда они с сыном и дочерьми жили все вместе в этом доме. Но тогда роботопылесосы были в диковинку, стоили дорого, и Куросаки не видел в них особого смысла. Теперь же… Либо они стоят совсем дёшево и давно поселились во всех домах, либо Карин достаточно обеспеченная, что так, что этак – отца такое положение лишь радовало.
Когда чайник зашумел, Иссин вернулся к плите, но изучение агрегата ничего не дало: никаких видимых органов управления не наблюдалось, а чайник продолжал возмущаться всё громче. Плюнув, Куросаки поступил самым простым образом, сняв его с плиты. Пока он оглядывался в поисках места, куда бы поставить горячий чайник, в кухню ворвалась хозяйка.
– Поставь обратно, он ещё не вскипел, – заметила Карин, надевая фартук прямо поверх врачебного халата, на груди которого красовалась небольшая эмблема чёрного солнышка с треугольными волнистыми лучиками.
– Но…
– Сам выключится. Поверь, – хмыкнула женщина, глядя на скептическое выражение отца, и закопалась в холодильник. Поставив на плиту суп и налив отцу чаю, она вновь убежала, а вернулась уже переодетая домашнее.
Иссин внимательно разглядывал дочь, подмечая малейшие изменения. Хотя, не так уж она и изменилась. Выглядела она значительно моложе своих сорока – сказывалось то, что она – синигами и "нестарение" души влекло "нестарение" тела. А так, всё та же. Те же короткие чёрные волосы до плеч, те же большие тёмные омуты глаз, та же спортивная одежда: трикотажные тёмно-серые брючки и чёрная футболка, но фигура зрелой женщины выдаёт возраст.
Вылив в тарелку остатки разогретого супа, Карин поставила блюдо перед отцом, себе же сделала бутерброд и принялась за готовку основательного ужина.
– Ты научилась готовить… – задумчиво произнёс капитан десятого отряда.
– Я и раньше умела это делать, папа, – женщина бодро чистила овощи, чтобы потом запустить всё в шинковку. – Просто Юдзу любила готовить больше, а две хозяйки на кухне – это мрак!
– И как ты тут поживаешь? – Иссин ещё раз оглядел строгие линии чёрно-белой кухни.
– Я-то нормально. А вот что случилось у вас, господа синигами, что вы целой толпой пожаловали, да после стольких лет игнора?
– Ты видела Ичиго? – Иссин ошарашено уставился на брюнетку, ведь тот был категорически против, чтобы заявляться к сестре.
– Ичи-нии тоже здесь? – в свою очередь удивилась Карин. – Нет, просто несколько старших офицеров… Это ведь чувствуется по давлению.
– Ясно… А что случилось? Да всё то же, – капитан махнул рукой. – Демоны, будь они не ладны, – помолчав немного, он решился: – И нам нужен Хицугая. Ну и Хёринмару, куда без него.
– Понятно, – отстранённо произнесла женщина. Вообще, по мнению Иссина, дочь отреагировала довольно вяло. И вроде даже вздрогнула, но как-то ненатурально, будто заставляя себя это сделать. – А причём тут я?
– Ну, двенадцатый отряд говорит, что он переродился в мире живых… – Брюнетка вопросительно подняла брови. – Может, ты сможешь помочь в его поисках?
– Ну, допустим, – Карин вытерла руки, сложила их на груди и нахмурилась, – он действительно переродился. А ваше начальство не задумывалось, что, будучи человеком, он стал намного слабее?
– Задумывалось, – охотно согласился Куросаки. – Поэтому вторым пунктом стоит поиск связанного артефакта, – он опустил взгляд и едва слышно продолжил: – Юдзу говорила, что Тоширо оставил тебе свои наработки по этому вопросу.
Карин глубоко вздохнула и повернулась к окну. Закат только разгорался, но отсюда его почти не было видно, только кусочек красноватого неба. Скоро должны вернуться дети, которых она не ограничивала семичасовым комендантским часом. В конце концов, всё возвращается на круги своя, и Тоширо…
– Тоширо просил помочь, когда придёт время, – сказала она, не отрываясь от окна. – Мы обсуждали это.
– Так ты… знаешь, где связанный артефакт? – с надеждой вскинулся капитан.
– Знаю, – хитро улыбнулась Куросаки.
– А Хицугая?..
– Знаю, – её улыбка преобразилась зловещий оскал.
– И ты… поможешь?
– А куда я денусь?! – Карин откровенно веселилась. – И куда вы от меня денетесь!
Временная синигами отлепилась от кухонного стола, подошла и крепко обняла отца, потёрлась щекой о широкую грудь, вдохнула знакомый запах, хоть в детстве и не позволяла себе таких нежностей. Всё возвращается…
– С возвращением, капитан.
Куросаки сидел на диване, сложив руки на груди, и, забавляясь, наблюдал за сборами квинси. Сора тоже провожала Исиду-старшего заинтересованным взглядом. На её памяти мужчина всегда был довольно сдержанным и даже величественным, сейчас же он вёл себя суетливо, совершая кучу лишних движений и бормоча что-то себе под нос.
Первым делом Исида достал из шифоньера форму: белоснежные брюки и френчи.
– Сора, это твой, – продемонстрировал квинси костюм на вешалке. Сора едва заметно поморщилась, одновременно прикидывая, как это можно перекрасить в чёрный, который уважала значительно больше.
Следующим шагом Исида выволок из домашнего сейфа груду металлолома, каждая "железка" в котором была помечена четырёх-, пяти- или шестиконечным крестом, и сложил это всё на журнальном столике. Рюуки нагнулся над кучкой артефактов белых монахов со скучающим взглядом, подперев голову левой рукой и уперевшись этим же локтем в колено. Правой он перебирал браслеты, подвески, медальоны и другие не совсем понятные изделия. Рядом, копируя его позу и выражение лица, тем же самым занималась его девушка.
– Сора! – отвлёк её Исида-старший, – Подбери себе что-нибудь подходящее!
– Я возьму Зеле Шнайдер, – брюнетка без раздумий вытянула за кольцо прут длиной около тридцати сантиметров.
– Ты же не стреляешь, – усмехнулся Куросаки, который всё это время внимательно наблюдал за молодёжью.
– Я использую его в качестве меча, – равнодушно заметила Сора. Отец и сын Исида слаженно фыркнули.