До дома добирались в тягостном молчании. Вытянув уставшие за день ноги на диване, мужчина смотрит в окно, разглядывая причудливые тени внутреннего дворика и старательно игнорируя мечущуюся супругу, и, наконец, не выдерживает:
– Я знаю, ты переживаешь…
– Нет, я в ярости, – возражает женщина.
– Я тоже не в восторге, – он делает паузу. – Ты ведь знаешь, я никогда бы не стал прятаться за детьми. Да я бы костьми лёг, чёрт побери, если бы это дало хоть какой-то шанс! – его голос взлетел, и тут же успокоился: – Но, знаешь, сейчас это не спасёт.
Мужчина подошёл к окну и опёрся рукой о раму, прислонившись виском к запястью.
– Одна смерть не остановит Сюнъодан. Если Хёринмару попадёт в ловушку, жертв будет бессчётно. Их никто не заставляет сражаться один на один, не потащит в горячку боя, рядом будут опытные синигами…
– Я знаю, – женщина вздыхает и обнимает супруга со спины, – и… прости.
– За что? – его голос хрипит из-за её опасной близости.
– За то, что заставила выбирать.
Он повернулся и, взяв её ладони в свои, большим пальцем погладил обручальное колечко.
– Я уже давно выбрал.
Тренировки по старой традиции решили проводить в подвале Урахары – всё-таки квинси – это живые люди, и не стоит смущать окружающих мгновенными перемещениями и стрельбой из "воображаемого" лука. Торговец блеснул хитрым глазом из-под панамы и махнул веером на дверь в полу.
Вдыхая сухой степной воздух, Ичиго позволил себе немного поностальгировать. Разбитая штольня, лечебные источники, его тренирует Урахара, он тренирует Карин – сколько тут всего было…
Рукия задержалась наверху, пришли какие-то новости из Сейрейтея, хотя, что могло случиться за неполный день? Куросаки присаживается на валун и подпирает голову рукой, в другой он крутит кинжал Зангецу. Тот порхает адской чёрной бабочкой и просится в бой, пусть тренировочный, но Ичиго предоставляет квинси право самим показать, на что способно новое поколение. Пока Исида скачут, посыпая друг друга стрелами, Сора стоит тут же рядом с Куросаки. Её лицо сосредоточенно и упрямо, тело напряжёно и чуть прогнуто назад. Брюнетка не здесь и, даже, не с квинси. На ней – вчерашние шорты, топ и рубашка, надевать белый френч она не стала.
– Почему? – задаёт вопрос Куросаки, не глядя на неё.
– Мне неудобно. Да и белый цвет я терпеть не могу, – её ответ резковат, и она совсем не похожа на вчерашнюю девочку-цветочек.
– Исида знает? Знает, что ты – синигами? – тон Ичиго несколько скучающий, но он знает, что говорит. Верит, что знает.
Девушка вздрагивает, её глаза пораженно распахиваются, отражая небо, но Куросаки не видит её лица, он продолжает смотреть на тренировку лучников.
– Рюуки знает, – она растеряна и смотрит на него также растерянно и подозрительно, не замечая подошедших людей.
Капитан встаёт. В его глазах – грусть и сожаление, он печально улыбается, разглядывая девчушку. Ичиго видит, что она пытается держаться независимо, и её упрямый подбородок, и глаза, пусть светлые, но в них – стальной стержень Куросаки.
– Твоя мать, – отвечает он на немой вопрос, – Куросаки Карин, ведь так?
Сора вновь замирает на мгновение, а потом криво усмехается:
– Да, дядя, я в курсе, – отводит глаза и тут же мрачнеет, уткнувшись взглядом в Исиду-старшего. Рюуки всё равно, он-то давно в курсе.
А Куросаки продолжает объяснения, хотя это, скорее, для Урюу:
– Карин – единственная, в ком есть кровь квинси, и кто ещё остался в мире живых, кроме вас, Исида.
Исида хмурится и сопит, сверля Сору взглядом из-под очков. Затем резко хватает её за запястье, почти выворачивая руку, и, отыскав нужное, поддевает пальцем кожаные ремешки браслета со стальной пластинкой, на которой выбит шестиугольный крест-вспышка.
– Вот он! – сжав зубы, цедит он, наблюдая внутренним взором, как бело-голубая лента судьбы окрашивается в красный. Браслет, который он когда-то превратил в артефакт для Куросаки-младшей, теперь, очевидно, принадлежит её дочери. А ещё надёжно скрывает суть синигами, видимо за счёт противоположных энергий.
Урюу отпускает девушку, но этот жест, скорее, небрежно отталкивающий, и Сора виновато смотрит исподлобья то на старшего квинси, то на его сына.
Рюуки обнимает подругу, одновременно загораживая от отца, тем самым показывая своё отношение к данному факту. Не страшно, уже не страшно и всё обойдется, он в это верит. Ичиго устало вздыхает, опуская плечи:
– Карин убьёт меня.
Позади хмыкнули, и Ичиго только теперь обратил внимание на ещё двух синигами.
– А ты что тут делаешь?! – раздаётся возмущённый вопль отца семейства.
– Его спуск санкционирован главнокомандующим, – равнодушно произносит жёнушка, демонстративно отставляя ладонь. Кажется, отпрыск Куросаки уже имел воспитательную беседу, но он действительно на официальном задании по приказу Готея, и родители тут поделать ничего не могут.
Сора со свойственным ей любопытством выглядывает из-за мужских спин. Капитан представляет их с какой-то обречённой необходимостью, но девушка не слушает. Она смотрит на мальчишку, неуловимо-знакомого, такого же беззастенчиво-рыжего, как его отец. С такими же тёплыми шоколадными глазами и лёгкой улыбкой. Одет он в стандартное чёрное сихакусё, хотя дядя Ичиго утверждает, что Иссай ещё студент.
Наконец, когда колготня стихает, капитан даёт указание продолжить тренировки: Урюу и Рюуки, Рукия и Иссай, Сору он оставил себе, чтобы посмотреть, на что она способна.
А девочка действительно способная. Хотя Ичиго, конечно, немного поддаётся. Нет, не так, он просто соизмеряет силу, чтобы не убить ребёнка, всё же это только тренировка, да и из пары использует только меч.
Сора припадает на ногу и сплёвывает густую слюну. Взгляд упрямый и немного злой. Она его даже не задела! Лезвие Зеле Шнайдера – единственного оружия квинси, которым она в состоянии пользоваться, пропадает. Её всё злит и выводит из себя: тёплый взгляд, ласковая улыбка, странные не то татуировки, не то рисунки в виде чёрных лент и костяной бандаж, на котором крепятся мечи, что не соответствует дружелюбному настрою, и это пугает. А это уже злит.
– Хватит! – капитан расслабляется и смотрит с беспокойством и… сочувствием? Бесит!
– Ты не выкладываешься, – продолжает Ичиго, – не до конца. Полумера не даст тебе силы, – Сора лишь шипит в ответ. Он – капитан, и он сильнее априори. Тогда чего он от неё добивается?
– Ты хочешь стать сильнее. И ты – Куросаки. Для чего тебе сила?
– Чтобы… защищать, – Сора почти спрашивает. И злится. Оказывается, неприятно, когда вопросы с подковыркой задают тебе.
– Что ты будешь защищать? – голос тихий и какой-то уставший, а игра в вопросы напоминает разговор с дзампакто.
– Семью, – Сора поднимает голову, глядя ему в глаза. Его глаза смеются, да и рот растягивается в улыбке.
– Твоя мать гораздо сильнее, чем кажется, – дядя смотрит куда-то вдаль, но снова возвращается к ней.
– Отец, – тихо произносит Сора, – он не переживёт этого.
– Отец? – Ичиго вздыхает и садится на валун, оказываясь ниже девушки. – А ты уверена…
– Я должна попасть туда! – срывается брюнетка. – В Обществе Душ – мои корни! Ведь так? И я должна знать их.
– Должна… – устало соглашается капитан, верно, вспоминая себя. – Карин меня убьёт.
– Пап! – к ним подходят Иссай с Рукией, закончившие тренировку. – Если она – синигами, то ей, наверное, нужен асаучи? Ведь без асаучи, – мальчишка потупился, рассуждая, – без асаучи её сила, сила её меча будет не полной, так?
– Ну,.. вообще-то так, – согласился отец, беззастенчиво почесав рыжую макушку и лучезарно улыбнулся. – И где нам взять свободный асаучи?
– У меня как раз завалялся один, – Иссай ехидно улыбается, протягивая кузине тубус, который подобрал из вещей, пока они подходили к капитану и Соре.
Сора удивлённо разглядывает меч. Катана, восемьдесят сантиметров клинка плюс тридцать рукоятки. Кожа рукоятки серо-голубая, без оплётки, цуба ровная, гладкая. Безликая. Безымянный меч. Асаучи.