Юдзу замерла, ощущая спиной рельефный мужской торс, да и мускулистые руки Хисаги всегда были предметом её тайной страсти. И вот теперь она стоит в кольце его рук, ощущая, как его дыхание шевелит волосы на макушке.
Куросаки повернулась, продолжая прижимать к груди злополучную папку, и вздрогнула. Шрамы давно перестали пугать её, но пронзительный взгляд тёмных глаз вспарывал суть, подобно Казешини.
Куросаки была ниже почти на голову. Правой рукой Хисаги продолжал удерживать папки с делами от дальнейшего падения, левую он поднял, чтобы убрать упавшую девушке на лоб прядь. Мысленно Сюхей уже давно зарылся в её волосы цвета клёнового мёда, гладил бархатистую кожу под косоде, сминал губы, пробуя их на вкус, но в момент, когда девушка вздрогнула, как будто пелена спала с него.
– Простите, Хисаги-тайтё, – её голос прорезал тишину кабинета, и Юдзу, нырнув под руку, поспешила к столу, куда водрузила папку с делом синигами, а затем вернулась к шкафу и принялась поднимать упавшие документы.
– Ничего, – отрешённо выдавил Хисаги. – Просто, будь осторожнее.
– Да, капитан, – тихо ответила Юдзу.
– И не… – он запнулся.
– Капитан?
– Ничего.
Хисаги поставил последнюю папку, сжав её сильнее, чем следовало, и вернулся к своему столу. То, о чём он хотел попросить Куросаки – не правильно это. В конце концов, на то она и Куросаки, чтобы быть уверенной в собственных силах, о чём бы речь ни шла. И кто он такой, чтобы пытаться её исправить? Ему, конечно, как любому мужчине, было бы приятно, если бы такая прелестная девушка попросила его о помощи, но не потому ли Куросаки привлекла его, что не делала этого? Она не стонет, не охает, не делает этого на публику, пытаясь привлечь, в том числе, и мужское внимание. Она всегда делает то, что считает нужным.
Осталось обработать всего пару дел, но продолжать в том же духе Юдзу уже не могла. Она положила кисть и принялась сгибать и разгибать пальцы, разминая их, а также плечи и локти.
– Фу-у! Не думала, что в девятом отряде столько стихийников! И это ведь ещё не все.
– Разнообразие способностей в команде повышает шанс успеха, – пояснил Хисаги. – Устала? – и он мягко улыбнулся.
Куросаки просто кивнула.
– Тогда я предлагаю перекусить!
С этими словами мужчина подошёл к шкафчику, откуда достал поднос с едой, и водрузил его на лейтенантский стол, с которого Юдзу в спешном порядке убрала бумаги. На подносе на широкой плоской тарелке были аккуратно разложены различного вида суши. В плошках по кругу находились соусы и приправы.
– Ого, а вы готовились! – Куросаки осматривала предложенный ассортимент.
– Д-да, старался, – Хисаги смущённо усмехнулся, взлохматив пятернёй волосы на затылке.
Девушка выжидательно посмотрела на него, затем снова на поднос и снова на Хисаги. До Сюхея начало доходить, что он всё-таки что-то забыл.
– Чёрт, палочки! – капитан заметался по кабинету в поисках столовых приборов, но под руки попалась только заныканная в старые добрые времена бутылка саке. Куросаки хмыкнула:
– Да ладно, не парьтесь, – и взяла суши пальцами.
– Хисаги-тайтё? – Юдзу задумчиво смотрела в потолок, подперев голову рукой и периодически облизывая пальцы. – Этот отчёт связан демонами Сюнъодан и Хицугаей-куном, ведь так?
– Откуда ты… – споткнулся на полуслове Хисаги, – а, ты же была на собрании… Да, верно.
– Только... Ну, информация о "ледышках" – это понятно, но зачем было собирать "водников"?
Какое-то время Хисаги смотрел на девушку, которая пальцами выуживала стружку имбиря, подхватывая ту языком, и пытался переварить, что она сказала. Капитан девятого отряда за всё время службы, да и учёбы тоже, никогда не слышал подобных терминов, особенно в отношении дзампакто и их хозяев.
– На самом деле это очевидно. Водная стихия является усилителем для льда. Даже Хёринмару – сильнейший ледяной дзампакто за всю историю Общества Душ, работает лишь со влагой, находящейся в атмосфере или вокруг. Во всяком случае, так объяснял его владелец.
– Угу, – Куросаки макнула суши в ореховый соус и отправила в рот. – А вы Хицугаю-куна хорошо знали?
– Капитана Хицугаю? Ну, неплохо.
Сюхей хмыкнул, вспоминая выволочки, достававшиеся их компании после очередной лейтенантской попойки в десятом отряде. Кстати, это безобразие прекратилось после смерти Хицугаи, и, что удивительно, пьяной Мацумото больше никто не видел. Возможно, она делала это в гордом одиночестве.
Тут до Хисаги дошло, как Куросаки назвала бывшего капитана десятого отряда.
– А вы, как я посмотрю, тоже его знали? – голос Сюхея стал тяжёлым, а взгляд холодным. Это была, скорее, констатация факта, нежели вопрос.
– Ну, он любит бобовые сладости и арбуз, но, несмотря на это, фруктовому льду предпочитает сливочное мороженое. В одежде отдаёт предпочтение брюкам, а не джинсам, пользуется туалетной водой Fahrenheit, любит кошек… В смысле, любил…
Бойкая в начале триады, к концу Юдзу споткнулась на времени, а потом и вовсе сообразила, что все эти предпочтения актуальны лишь для мира живых.
– Он ведь жил у нас дома какое-то время, – тихо пояснила она на ошарашенный вид капитана. – Немного, но… Кажется, это была его последняя миссия.
Воцарилось молчание, как дань памяти ушедшим, хотя мысли Хисаги были далеки от воспоминаний о ледяном капитане. Юдзу также быстро переключилась на сестру, прошлась по остальной семье и, наконец, вернулась к Хисаги.
– А готовите вы лучше, чем пишете, капитан, – с тёплой улыбкой произнесла девушка, глядя на тарелку и решая, съесть ещё кусочек, или уже хватит.
– Э, а как вы догадались, что я сам готовил? – зарделся капитан.
– Так на вкус – лучше, чем на вид, – невинно пояснила Куросаки.
Хисаги подавился.
– Вообще, в генсее есть специальные инструменты и приспособления. С ними суши получаются как из ресторана, – продолжала Юдзу, облизывая пальцы. – О, кстати, – встрепенулась девушка, – а давайте я вам мастер-класс проведу. Например, завтра вечером, здесь, в отряде?
Хисаги кивнул, ещё не представляя, на что подписался.
На дворе уже давно стемнело, когда Юдзу вышла из кабинета капитана. Отказавшись от провожатого, она долгое время смотрела на ворота, ведущие с территории отряда в Сейрейтей, но, в конце концов, повернулась к ним спиной и отправилась в свою комнату в офицерских бараках – комнату, которую уже долгое время считала своим домом. Сердце царапнуло чувство одиночества.
Так странно. Здесь, в Обществе Душ живёт почти вся семья, не считая Карин, а ей одиноко. Особняк Куросаки так и не стал её новым домом – это был дом Ичиго и его семьи. Наведение порядка в доме и готовку взяли на себя слуги, заниматься этим сестре хозяина не разрешалось. Поместье Сиба также служило лишь временным пристанищем, Юдзу не любила появляться там в отсутствие отца, и также чувствовала себя неуютно. И только в небольшой комнате в отряде она могла отдохнуть и расслабиться, заняться тем, чем хочется заниматься и приглашать тех, кого захочет сама.
Правда, капитан собственного отряда – это другой разговор, тем не менее, приглашать его в дом Ичиго – ещё более дурная идея. Тем более, в отсутствие брата.
Зайдя в комнату, Юдзу сняла форму, приняла душ и надела ночную юкату. Укладываясь спать, она обернулась к окну, в которое проникал свет луны. Луна была покровителем Иссина и Ичиго, возможно, и Карин тоже, но Юдзу, как и мама, была солнцем.
"И, кстати, о Карин, – русоволосая мысленно потянулась к ночному светилу, передавая привет сестре. – Она ведь говорила, что у неё есть семья. Своя семья. С чего я решила, что она всё бросит и придёт в Общество Душ? Но даже если и так, слишком много времени прошло, и Карин-тян повзрослела значительно больше, чем я. Надеюсь, это не станет пропастью".
После первой же серьёзной тренировки Карин поняла, что отец был прав – она слишком расслабилась. Даже лечебные источники не спасали: мышцы ныли, да и морально она чувствовала себя выжатой, как лимон – Урахара знатно постарался, параллельно критикуя всё, что можно и что нельзя. Фигуру, например.