– Скажи, что искала деда, – с улыбкой посоветовала женщина.
– Нашла? – уточнила младшая от двери.
– Ну, у тебя ещё пять минут, пока будешь выходить из поместья.
Девушка благодарно кивнула и убежала прочь, супруги вновь остались наедине, решая вернуться к прерванному занятию. Мужчина притянул жену к себе, его руки скользнули с талии на спину, а её – в разрез его хакама. Синигами взрыкнул, рывком наклоняясь к шее женщины, легко прикусил белую тонкую кожу, улыбнулся, услышав её стон. Но когда он вновь взглянул в её глаза, в которых так любил тонуть, женщина вздрогнула и отвернулась.
– Блин, кажется, мелкая перестаралась, – виновато объяснила она.
Мужчина раздражённо скрипнул зубами.
– Всех убью, – мрачно пообещал он. Холодало.
Ичиго сел на футон в своей комнате в отряде и отчаянно зевнул. Предыдущие две ночи он спал урывками, поэтому ничего удивительного в том, что в сон клонило зверски. Капитан вновь замер, прислушиваясь к звукам за стеной, но там было тихо. А вот вчера что-то сгрохотало, поэтому Куросаки ринулся проверять племянницу, и застал чудную картину.
Вспышка памяти
Влетев в комнату Соры, Ичиго наткнулся на недоумённый взгляд племянницы, стоявшей недалеко от двери. На девушке была чёрная форма, аккуратно заправленная и качественно завязанная везде, где надо. Похоже, он прервал её разговор с приятелем. Исида-младший в брюках и рубашке с коротким рукавом сидел у окна за столом. Он смерил Куросаки довольно равнодушным взглядом и вновь уткнулся в свой планшет, легко помещающийся в руке.
– Ну и что здесь происходит? – грозно спросил Ичиго. – Что это за порнография? – он подошёл к Исиде, пытаясь заглянуть в экран. Рюуки спокойно позволил.
– Это Чернышевский, – пояснил он. Если бы Куросаки был чуть внимательнее, он бы заметил задорные нотки в голосе юноши, Сору, впрочем, происходящее тоже забавляло.
– Кто?
– Не "кто", а "что" – "Что делать?", – холодно пояснил Исида и, пытаясь не заржать над озадаченным видом капитана, вновь уткнулся в планшет.
– Кстати, в этом романе отношения супругов, в частности Веры Павловны и Лопухова показаны с истинно японской традицией, – нравоучительно вставила Сора, также сдерживая смех.
– В смысле? – обернулся Ичиго.
– В смысле они не позволяли себе щеголять друг перед другом в исподнем, – и брюнетка выразительно уставилась ниже пояса капитана.
Куросаки склонил голову, только сейчас заметив, в чём явился в комнату девушки. Это в собственном доме Ичиго спал в обыкновенных семейных трусах, тут он остался в нижней юкате до колен. Но в ней было непривычно и неудобно, поэтому Куросаки снял кимоно с плеч, оставив его болтаться на поясе. И хотя всё было прикрыто, конструкция выглядела весьма провокационно. Куросаки покраснел и, раздражённо топая босыми пятками, вышел из комнаты. В след донеслось Сорино:
– Мой батя, кстати, себе тоже такого не позволяет. Даже во время "посиделок" с мамой.
Но это было вчера, а сегодня Куросаки уже заваливался, и, как только его голова коснулась подушки, вырубился. Правда, вместо приятных сновидений рыжий узрел хмурую физиономию Дзангецу.
Ичиго не часто бывал у себя, продолжая, как и обещал, полагаться на собственные силы, но "Белый" по-прежнему был бел: сихакусё, кожа, волосы. Однако маска, которую он имел обыкновение носить после перековки, сегодня была задвинута на затылок, поэтому Ичиго видел его необычайно серьёзные янтарные глаза и хмуро сдвинутые брови. Таким его персональный пустой был лишь однажды – во время вторжения во внутренний мир Мурамасы.
– Ё, – коротко поприветствовал его дзампакто.
– Здаров, – бросил капитан. – И какого фига ты творишь?
– Это я у тебя хотел узнать, – молвил Дзангецу и посмотрел в сторону. Куросаки последовал его примеру, а потом и вовсе обернулся.
Высотки продолжали стоять под непривычным углом, но теперь их украшали видео-щиты. Большие и маленькие, прямоугольные и квадратные – их было много, почти как в Токио, но все они показывали тот или иной фрагмент его прошлого. Ичиго даже ностальгически улыбнулся.
– Зря лыбишся, – оборвал его меч.
Его хозяин тут же посерьёзнел:
– А есть повод тревожится?
– У любых изменений должна быть причина, – пожал плечами Дзангецу. – Они показывают фрагменты нашей жизни, как ты заметил. В основном, махач. Битвы и тренировки. С синигами и пустыми. Арранкарами, квинси, подчинителями, зависимыми и прочим сбродом. – пока дзампакто говорил, Ичиго переводил взгляд с одного видео-щита на другой, а они меняли изображение, подстраиваясь под слова меча. – Айдзен. Бьякуя. Кария. Гримджоу. Мурамаса. Гинджоу. Хёринмару, кстати, – хмыкнул Дзангецу, задержав на видео мужчину с зелёными волосами и ледяным взглядом.
– Разве не ты управляешь ими? – заметил очевидное Куросаки.
Дзенгецу оскалился:
– Они всего лишь отображают фрагменты из памяти. Но таким образом, это может стать доступным кому-то ещё, – Белый прищёлкнул пальцами, и экраны заполнились новым действующим лицом с разных ракурсов.
Светловолосый юноша с очень утончёнными чертами лица. Ичиго даже сначала показалось, что это девушка. Длинные волосы оттенка топлёного молока подобраны у висков заколкой стального цвета, напоминающей не то молнию, не то коготь дракона, одежда светлая, летящая. Кожа лица очень гладкая, без единого изъяна, без загара, но не белая. Глаза серо-голубые, холодные. На первый взгляд они кажутся равнодушными, но в глубине блестит огонёк интереса. Он оглядывается, наблюдает, но делает это украдкой, а, замечая хозяина мира (в этот момент юноша смотрит с экрана прямо на зрителей, глаза в глаза), быстро отворачивается, скрываясь за щитом.
Дзангецу указал пальцем, и изображение остановилось.
– Полагаю, это он. И полагаю, это твоя племяшка.
– А причём тут Сора? – тут же ощетинился Куросаки. Сой Фон уже успела покапать ему на нервы.
– Ну, это началось сразу по возвращении в Сейрейтей, но, по-моему, всё же, раньше. Честно говоря, я не отследил, – на этом месте Дзангецу всё же стушевался, скрыв это почёсыванием переносицы. – Тем не менее, ты поранился об её меч. Поэтому, я говорю, что это она.
– Она. Моя. Племянница, – по словам, как будто заговаривая себя, повторил Ичиго.
– Но не это беспокоит меня больше всего, – продолжил Дзангецу, игнорируя заявление хозяина.
На экране замелькали лица. Рукия, Иссай, Иссин, Юдзу, даже Карин проскочила. Ну и Сора отметилась, её внимательный, изучающий взгляд.
– Твоя семья, – слова упали камнем. – Те, кто тебе дороги, – ещё один камень. – Они промелькнули тут всего один раз, но, по-моему, именно они могут быть ключевым моментом. Остальное – лишь для отвода глаз. Подумай о том, что им может грозить в будущей заварушке. Кто-то может воспользоваться ими, чтобы повлиять на тебя.
– Она – дочь Карин, – Ичиго сжал кулаки. – Она не может так поступить. У неё нет причин ненавидеть синигами.
– Думаешь? – хмыкнул Белый. – Вспомни. Карин всегда недолюбливала синигами.
– Нет! – капитан срывается в крик, но слова меча проникают, как иголки под ногти.
– А Сора слишком много времени провела с квинси.
– Нет! – отворачивается, пытаясь заглушить голос дзампакто.
– Ты бросил сестру. Оставил там одну. А ещё учил сына: "Куросаки своих не бросают!" – передразнил Дзангецу.
– Она сама просила!
Ичиго рванулся, оказавшись в своей комнате на футоне. За тонкой стеной барака пели цикады. Свет луны путался в листве деревьев, почти не попадая в комнату. Капитан смял в кулаке покрывало, тяжело дыша, отходя от кошмара.
А в голове ещё звучали слова меча: "Просто подумай об этом".
Энциклопедия синигами. Из неопубликованного.
– Мой батя, кстати, себе тоже такого не позволяет, – ехидно добавила Сора, как только за дядей Ичи закрылась дверь. – Даже во время "посиделок" с мамой.
Исида поднял бровь, требуя пояснений. Брюнетка с лукавой улыбкой оправдала ожидания:
– Зато я могу показать, в каком виде бывает в это время мама.