Она развернулась к тренеру, встала в исходную стойку и весело шепнула:
– Повтори.
– Что?
– Повтори поддержку.
Хицугая повторил. Легко. Сделал ещё, сложнее, мельницу с переходом в нижнюю. Тело девушки было настолько послушным, а движения предсказуемы, что до мужчины, пусть не сразу, но дошло: профессионал. Да и кто еще способен завалить поддержку и не рухнуть самой.
Приземлившись, брюнетка мило оскалилась:
– Скакалки где? – поинтересовалась она без перехода. Хореограф только и смог, что кивнуть на скамейку, где скопом лежали резиновые верёвки. Девушка фыркнула и, забрав скакалки, гордо удалилась под внимательные взгляды танцоров.
Около минуты прошло в молчании, пока ученикам не надоело пялиться на учителя со свернутой шеей.
– Это новый тренер по футболу, – просветила одна из девчонок, а затем пояснила свою осведомленность: – Мой парень там занимается.
Хицугая, наконец, смог выдохнуть и вернуться к занятию.
Закрыв за собой дверь в малый спортивный зал, Карин с облегчением привалилась к стеночке. "Это не он. Не он, – пробормотала девушка, восстанавливая пульс. – Просто однофамилец. Наверняка, брат Кику. А то что-то много их развелось". Кивнув себе, Куросаки вернулась к своим подопечным, но в памяти всё время вставал образ хореографа. Карин не могла однозначно решить, похож или не похож он на капитана Хицугаю. Однозначно старше неё, выше – да, но не намного, брюнет, глаза голубые, но без пронзительной бирюзы. Нужны более существенные признаки. Кстати, форма глаз у Тоширо была особенной, а у этого?.. Нет, не заметила, поскольку в то время пыталась разглядеть что-то в глубине глаз. "Не говори ерунды, – обратилась к себе Куросаки, встряхнув чёлкой, – как бы там ни было, это не может быть он".
Сегодня хореограф отпустил танцоров раньше на целых две минуты и, не утруждая себя переодеванием в обычную одежду, отправился к большому спортивному залу. Хицугая, наконец, смог оформить в слова ту невнятную мысль, которая закралась после ухода футболистки, с этим нужно было разобраться. Брюнет вскинулся и увидел, как девушка, которая, кстати,тоже осталась в спортивной форме, закрыла зал и направилась по коридору.
– Онэ-сан! Постойте, онэ-сан*, – мужчина догнал её в пару больших шагов. Девушка остановилась.
– Куросаки Карин, – мрачно представилась она, чуть повернувшись его сторону. – И никаких -сан и, тем более, -тян.
– Эм, Куросаки-доно? – попробовал пошутить Хицугая, ехидно приподнимая бровь. Ответом ему стали сердито сведенные брови. – Хицугая Тоширо, приятно познакомиться, – мужчина дружелюбно улыбнулся и поклонился, – можно -сан, -кун и даже -тян.
Брюнет усмехнулся, но шутка опять не нашла отклика, ему вообще показалось, что в глазах девушки промелькнул испуг, паника. Но она лишь продолжила свой путь по коридору, и Хицугая больше не мог видеть её лица.
– Куросаки-сан, – перестраиваться, выполняя ее просьбу,Тоширо даже не думал, – вы давно здесь тренером?
– С начала учебного года, – голос девушки был тихим и ровным.
– Почти месяц. И как мы раньше не пересеклись?
– Очень просто, – её безразличная интонация немного пугала, – обычно мы занимаемся на улице. Но сегодня погода не позволяет.
Пара вышла на улицу и Куросаки сделала глубокий вдох. Воздух после дождя казался свежим даже в таком большом городе, как Йокодзама. Хицугая тоже вздохнул полной грудью, оглядывая постепенно смеркающееся небо.
– Так вам нравится футбол?
– Да.
– И вы не хотели бы поменяться со мной? – дошёл Хицугая до главной темы допроса.
– Нет. С чего бы, – Куросаки спокойно пожала плечами.
– Ну, – Тоширо запнулся, видя, что поведение этой девушки не укладывается в привычные рамки, – вы занимались танцами профессионально – это видно, – пояснил он, – и я подумал, что вы предложите поменяться... Все-таки, футбол – это больше мужское...
– Ошибаетесь, – Хицугая ещё раз поразился, как равнодушно прозвучал её голос. – Я пришла вести футбол и буду его вести. А на других мне наплевать. Разве что, кому-то не мешало бы научиться складывать скакалки после использования.
И Куросаки ускорила шаг, выходя за территорию школы.
Следуя в потоке людей на автомате, Куросаки не заметила, как добралась до вокзала, только скользнула взглядом по информационному табло, отмечая, на каком пути стоит её электричка. И снова целый кусок пути, выпавший из памяти и сознания. Всю дорогу Карин гнала от себя мысли о хореографе, с которым столкнулась в школе. Вспоминала его лицо, анализировала и снова пыталась выкинуть из головы, так и не придя ни к каким выводам. Бред и всё. Совпадение.
Она бы обязательно домучила эти мысли, но её бессовестно отвлёк писк мобильника. Ну да, будучи усовершенствованием Урахары, смартфон содержал в себе и датчик пустых. Куросаки смотрела на экран, кривя рот и мысленно поражаясь всё больше. Создавалось впечатление, что пустые тоже решили поздравить Карин с днём рождения, организовав вечеринку на краю Каракуры. Исполняющая обязанности синигами обречённо убрала девайс и принялась нервно рыться в сумке. Наконец, она вытащила зеленую горошину и закинула её в рот.
– Ририн, – обратилась брюнетка к душе, которая заняла место в её теле, – выйдешь на остановке Каракура. Надеюсь, от вокзала ты сможешь добраться до дома. Я приду сразу туда, – и, схватившись за край окна, вылетела наружу прямо сквозь стенку. Кажется, в вагоне кто-то ахнул.
Пустых было много, как после приманки. Радовало, что обычно в таких случаях безмерное количество компенсировалось отсутствием качества, то есть разума у пустых. Ведомые лишь инстинктом, они, тем не менее, представляли опасность для не очень опытной Куросаки. На каждого ей приходилось тратить по минуте-полторы и десяток ударов мечом.
Тучи опять набухли, намереваясь прорваться дождем, и Карин, наплевав на конспирацию, подняла дзампакто вверх.
– Разразись из-под облаков, Дэнко!
Небо осветилось вспышками молний, цепь, появившаяся на рукоятке катаны, болталась под порывами силы, ветер трепал несобранные чёрные волосы, голова чуть склонена, глаза прикрыты. Именно так Карин помнила призыв Хёринмару, это так сильно запечатлелось в памяти, что Куросаки невольно копировала стойки и приемы капитана десятого отряда.
Одной активации хватило, чтобы сократить число пустых на четверть, но, очевидно, что этого недостаточно.
– Ракурай!
Взмах дзампакто, и с кончика меча срывается молния. Ещё один разряд. И ещё. И ещё. Пустые слишком слабые, а воздух достаточно влажный и наэлектризованный, так что монстры мрут, как мухи. После очередного удара Карин понимает, как сражаться более эффективно, и начинает... танцевать. Она кружится в вихре, крутя меч за цепь, выгибается, уходя от атак пустых и собственного дзампакто. Тело послушно выполняет привычные движения, и, кажется, даже усталость проходит.
И всё равно, домой Карин возвращается настолько вымотанная, что нет сил ни думать, ни делать что либо ещё. А по хорошему, надо бы. Надо принять ванну или хотя бы душ. Надо обработать синяки и ссадины – серьёзных ран, по счастью, нет. Надо бы подумать, почему душа молодого человека, попавшаяся по дороге домой, с воплем испарилась в неизвестном направлении, да так, что Куросаки не смогла его догнать, чтобы провести обряд погребения. Она, конечно, знает, что души зачастую боястся синигами, но не до такой же степени. Дикий ужас – вот что увидела Карин в глазах души.
Надо узнать, где пропадает штатный синигами. И надо бы решить, что делать Хицугаей, но об этом думать уже совсем невмоготу.
Хицугая смотрел вслед удаляющейся девушке, ещё раз прокручивая в памяти сцену прощания.
– До свидания! – повысил голос мужчина, надеясь, что это смутит невежу.
– Покеда, – Карин вскинула руку в прощальном жесте, не поняв намёка, – передавай привет Кику!
– Откуда ты?…