От дверей донёсся скептический хмык, и Хицугая встрепенулся и обернулся. У входа в малый спортивный зал, прислонившись к стеночке, уперев в неё одну ногу, согнутую в колене, и сложив руки на груди, стояла Куросаки-сан. Тоширо ухмыльнулся – то, что футболистка придёт за скакалками, он не сомневался. Хореограф поднялся со скамейки и направился к коллеге, Куросаки тоже отлепилась от стенки, подходя ближе, девочки продолжали перешёптываться, обсуждая новоявленного тренера, парни же просто разлеглись на полу.
– Здравствуй, – поприветствовал брюнетку Хицугая.
– И тебе не хворать, – не очень вежливо отозвалась Куросаки и, выглянув из-за широкой спины мужчины, воззрилась на мальчишек: – Если они растянут себе спины, ты будешь отвечать? – заботливо поинтересовалась она, указывая на ребят.
Хицугая смутился. Разумеется, как тренер, он отвечает за подопечных. Разумеется, отжимания выполнялись ужасно, – он, как прилежный ученик спортивной школы, знал, как надо, и смутно помнил, что несоблюдение правильного положения тела может привести к травме. Если быть до конца честным, вспомнил, когда Куросаки-сан об этом сказала, потому, попервой, не добившись ровных спин, он махнул рукой.
– Так, – женщина звонко хлопнула в ладоши, обращаясь к школьникам, – ну-ка, смотрим все сюда! Девушки тоже. Ложись, показывай! – велела она, развернувшись к Хицугае.
Тот, не будучи дураком, спорить не стал, но с лёгким обречением на лице опустился на пол.
– Головой туда, чтобы тебя видно было, – развернула его Карин боком к ученикам, – ноги пошире. Так, замечательно. Дети, сейчас вы наблюдаете технично выполненное отжимание из положения упор лёжа!
Хицугая мысленно выдохнул – позорится перед девушкой, явной спортсменкой, не хотелось, ещё меньше хотелось, чтоб она опозорила его перед учениками, так как репутация молодого учителя среди школьников – вещь трудно зарабатываемая и легко портящаяся. Куросаки-сан присела рядом на корточки.
– Обратите внимание, – вещала тем временем брюнетка, и Тоширо почувствовал её ладонь на своей спине, – спина ровная и образует с ногами прямую линию. Попа, – лёгкий шлепок по ягодицам, и мужчина почувствовал, как кровь приливает почему-то к щекам, – не торчит и не провисает. В противном случае рискуете потянуть мышцы поясницы и ходить скрюченными, как старые бабушки. Кстати, а почему девочки филонят? Ну-ка, легли рядом! Вам это тоже будет полезно.
Прекрасная половина, робко переглянувшись, выползла из своего уголка и тоже разлеглась на полу.
– Руки шире расставь, на всю длину локтя, – футболистка подошла к одной из девушек и поправила стойку. – Во-от!
– Но так тяжелее, – скульнула одна из красавиц.
– Ничего, потерпишь, – отозвалась Куросаки, проверяя, чтобы все заняли правильное положение.
Построив нехитрую цепочку: тяжелее – полезнее, – значит, нам тоже надо, парни дружно развели локти.
– А вот вы зря так делаете, – прокомментировала это действие спортсменка.
– Почему? – вполне логично возмутился парень.
Карин возвела очи горе, выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и, наконец, легла сама.
– Когда руки прижаты к туловищу, – продемонстрировала она стойку и продолжила объяснение, – основная нагрузка идёт на мышцы плеча: бицепсы и трицепсы. Девушкам это не нужно, им гораздо полезнее, когда руки расставлены широко, – Куросаки сменила позу, – тогда нагрузка идёт на косые мышцы груди.
Женщина отжалась, поднялась на ноги и отряхнула руки, уделив этому занятию излишнее внимание.
– Двадцать раз по три раза в неделю, и грудь до третьего размера включительно можно носить без лифчика! – и, подцепив аккуратно сложенные (!) скакалки со скамейки, гордо удалилась под смущённо-восхищённые взгляды.
Хицугая продолжал лежать на полу, подпирая голову ладонью и глядя на дверь с мечтательной улыбкой, пока в зале не стали раздаваться смешки. Хореограф повернулся к расположившимся рядом ученикам, и его улыбка превратилась во вредный оскал.
– А ну, быстро встали по парам в исходные позиции! – рявкнул он, поднимаясь. Впрочем, и оскал, и недовольство были шуточными. Он не сердился на ребят, так как понимал, что действительно выглядел в их глазах комично. Ещё бы слюну пустил.
Тоширо до сих пор чувствовал, как горят кончики ушей. Сегодня она была другой: озорной, ехидной, не боялась и не стеснялась. Такой она нравилась Хицугае больше. К тому же в ней чувствовалась профессиональная спортивная подготовка и отсутствие привычных женских "соплей", с ней было бы интересно пообщаться, и Хицугая строил план, как подобраться поближе.
Когда Карин вышла из малого зала, силы снова покинули её. Там она умудрялась держаться гордо, независимо, даже вызывающе. Хотелось фыркнуть Хицугае в лицо: "ты мне не ровня" и "ты никогда не заменишь Его, хоть вы и похожи". Хотя, Куросаки, конечно, понимала, что брюнет тут вовсе не причём. Она глубоко вздохнула и приложила ледяные пальцы к горящим щекам.
Поразительно, но особенности кожи Карин позволяли ей не краснеть в любой ситуации, хотя, вроде бы, молочно-белая кожа наоборот должна реагировать на прилив крови. Но нет – лицо горит, а щёки продолжают оставаться белыми. Поэтому-то черноволосая Куросаки и заработала титул снежной королевы – величественно спокойная, равнодушная к самым пошлым шуткам и горячим парням, да и по типу внешности – зима. Загар, кстати, на неё тоже не приставал.
Хицугая по-быстрому переодел брюки и туфли на повседневные и, уже закрывая зал, увидел, как по коридору прошла Куросаки-сан. Она по-прежнему не утруждала себя переодеванием, продолжая оставаться в спортивных лосинах и кедах. На спине у неё висел рюкзачок, в котором как раз бы поместилась пара тетрадей для конспектов, левую руку оттягивала небольшая спортивная сумка, набитая, видимо, кирпичами. "Или книжками из библиотеки", – здраво поправил себя Хицугая, не понаслышке зная, что такое мед.академия.
– Позвольте помочь, – не дожидаясь разрешения, молодой человек перехватил сумку, на поверку оказавшуюся не слишком тяжелой, и с ходу открыл дверь, пропуская коллегу вперёд. Карин, споткнувшись от неожиданности, смерила его настороженным взглядом и молча приняла помощь. На самом же деле, просто позволила ситуации идти своим чередом. Ругаться на пороге школы было бы чревато, а на то, чтобы сказать какую-нибудь колкость в ответ, не хватило мозгов, которые на данный момент растеряли все мысли под чистую, не оставив даже мало-мальски пригодной. И Карин продолжала идти своей дорогой, тупо глядя перед собой. Выйдя за ворота школы, Куросаки свернула направо. Хицугая знал, что там находится ближайшая станция метро, куда почти наверняка направляется его новая знакомая. Он бросил разочарованный взгляд в противоположную сторону и, упрямо поджав губы, мотнул головой, сгоняя с глаз ненавистную чёлку.
– Далеко живёшь? – решил завязать разговор Хицугая, закидывая правую руку со спортивными сумками на плечо.
– Порядочно, – скупо отозвалась девушка и ехидно добавила: – Всё ещё хочешь помочь?
– Ну, вряд ли это дальше Японских островов, – ответил такой же улыбкой Хицугая.
– Кто знает. Ты можешь быть удивлен, – лукавый взгляд брюнетки зазвенел тревожным звоночком в голове мужчины, и он пошёл на попятную:
– Извиняй, но на край света за тобой не пойду!
Хицугая, краем глаза наблюдавший за реакцией Куросаки-сан, заметил, как широко распахнулись большие сизые глаза, ротик девушки разочарованно приоткрылся, а плечи опустились. Но затем, взяв себя в руки, она резко и немного грубовато выдохнула:
– Жаль! – при этом звук прозвучал настолько глубоко, что в нём явно чувствовалось это сожаление, некая злость и, кажется, что-то ещё. Блин, вот только очередной влюбленной девицы ему не хватало! После того, как они с Сакико расстались (хорошо-хорошо, это Саки* бросила Тоширо), Хицугае долго пришлось зализывать сердечные раны, чему вовсе не способствовали толпы легковерных поклонниц.