Брюнетка в ответ скорчила милую улыбочку и, прихватив план-шпаргалку, вышла перед аудиторией.
– Применение пятикомпонентной системы мира в парадигме восточной медицины, – озаглавила свой доклад Куросаки.
– По тебе не скажешь, что ты увлекаешься восточной медициной, – подошла к подруге Кику, когда семинар закончился.
– Я не увлекаюсь, – немного хмуро ответила Карин. Она не любила, когда её уличали в повышенном внимании к вещам необъяснимым и недоказуемым.
– Но ты хорошо разбираешься в вопросе. Видно, что не просто готовила мелкий доклад, а долго работала в этом направлении.
– Ну, зачастую, это работает, поэтому я даже иногда использую методы восточной медицины. Но я не увлечена, просто нахожу это забавным.
– И что здесь забавного?
Куросаки на минуту задумалась, как это объяснить.
– Представь флору и фауну Австралии, – внезапно предложила Карин и, получив кивок от Кику, продолжила: – Охарактеризуй одним словом.
– Уникальная, – Хицугая пожала плечиком, как бы говоря, что не понимает, куда та клонит.
– Вот именно! Австралия – изолированный континент, и то, что природа там уникальна – логично вытекает из первого.
– Ага, а Куросаки – капитан Очевидность! – ехидно заметила Кику.
– Тогда почему, – проигнорировала подколку Карин, – Западная (европейская) и Восточная (китайская) медицина диаметрально противоположны в своей основе? Я бы поняла, если бы они были изолированы друг от друга, а то ведь на одном континенте зародились!
– Но ведь Китай отделён от Европы.
– В котором месте?
– Эм, Россией?
Куросаки закатила глаза и покачала головой.
– А Россия – это Европа или Азия? – продолжила интересоваться Кику, пока девушки отправились на следующую пару.
– Не знаю. Те русские, которых я знала – обычные подростки: гоняют в футбол, фанатеют по аниме.
– Знаешь, по мне, так ты похожа на Тоширо-куна.
– Чем это? – поразилась Куросаки.
– У тебя такие же странные суждения. И, кстати, откуда ты знаешь брата?
– С чего ты решила, что я его знаю?
– Когда я назвала имя, ты не спросила, кто это, – довольно пояснила Хицугая.
– Мы подрабатываем в одной школе, – не стала отпираться Куросаки. – Иногда пересекаемся.
– И? – Кику попыталась поймать взгляд подруги. Та вопросительно подняла брови. Хицугая свела брови к переносице.
Игру в гляделки прервала начавшаяся лекция.
– Мы ещё не закончили, – шепотом пригрозила Хицугая, а Карин лишь пожала плечами, мол, мне всё равно.
Куросаки пнула по очередному мячу и, когда он красиво угодил в большую корзину к десятку своих собратьев, уже покоящихся там, заметила за сетчатым забором расслабленную фигуру Хицугаи. Хмыкнув (неспроста он прячется за забором), мысленно вернулась к разговору с Кику. Ей была непонятна реакция Хицугаи-младшей и её просьба быть с Тоширо настороже и уж, не дай Ками, влюбиться. Куросаки улыбнулась такой наивности. Бесспорно, Тоширо красив, умён (по версии дзампакто), галантен, даже, порой, терпелив, за что Куросаки поставила бы ему дополнительный плюс от себя лично. Но влюбляться? Любовь ведь не будет спрашивать. Взять, даже, последние переживания Карин на этом поприще, когда её угораздило влюбиться не просто в призрака – в мёртвого призрака.
Вспомнив о капитане, брюнетка решила повторить упражнение, которым занималась последнее время, но всплывший перед внутренним взором образ беловолосого синигами больше не вызывал сердечной боли. Лишь тёплую и немного грустную улыбку.
– Карин-сан?
Оклик Хицугаи, раздавшийся рядом, настолько резко вывел её из задумчивости, что девушка вздрогнула. Смутившись своей рассеянности, брюнетка быстро подобрала оставшиеся мячи, свалив их в корзину на колесиках.
– Почему ты убираешь инвентарь сама? – задал логичный с его точки зрения вопрос Хицугая.
– Потому что мне это нравится, – пожала плечами Куросаки, убирая тележку на место. – Давно не пинала мяч, вот и соскучилась, – просто пояснила она.
– Сегодня как обычно? – Хицугая повернул к парковке. Карин же, поймав его за руку, отодвинула манжет рубашки и, убедившись в наличии браслета, удовлетворенно кивнула:
– А вот сейчас и посмотрим: как обычно или...
– Или?
– Или как обычно это сработает вопреки здравому смыслу.
Брюнет свёл брови, пытаясь обнаружить логику в высказываниях подруги, но потом махнул рукой.
На этот раз Карин внимательно осмотрела салон автомобиля. Чехлы на сидениях – тёмно-серые с синими вставками, причём настолько тёмными, что синий, скорее, угадывался. Приборная панель из тёмно-серого пластика с редкими металлизированными рамками и плашками, которые, судя по всему, являлись лишь элементами декора (и, наверняка, были так же пластиковыми). Тут не болталось никаких чёток, амулетов или христианских крестиков, как правильно запомнила Куросаки. Вообще не было ничего лишнего. Поймав короткий вопросительный взгляд водителя, брюнетка лишь пожала плечами, но вслух спросила совсем о другом:
– Ты вчера, то есть, в прошлый раз упоминал, что хотел попросить о помощи. Какого рода?
– М, не думаю, что тебе это будет интересно, – задумчиво отозвался Хицугая.
– Позволь мне самой это решить, – в её ответе Тоширо уловил нотки раздражения.
– С чего бы начать? – задался в таком случае риторическим вопросом Хицугая. – Я учусь на факультете теоретической и прикладной физики, на кафедре теории поля…
– Первый курс магистратуры – ты говорил. Я на память не жалуюсь.
– Куросаки!
– Что? – Карин невинно подняла брови.
– Не перебивай!
– Хорошо-хорошо, Тоширо.
Хицугая поморщился, но в этот раз решил оставить реплику без внимания.
– Так вот. Самое популярное прикладное направление у нас на кафедре – это всевозможные датчики и приборы учёта, в основе работы которых лежит, преимущественно, электромагнитное поле. Электромагнитное поле – это, конечно, очень занимательно, и оно, бесспорно, является самым изученным полем, но на нашей кафедре изучают и другие виды физических полей. Хотя, это всего лишь теоретические изыскания на основе математического аппарата.
Хицугая взглянул на пассажирку, чтобы удостовериться, что девушка не отключилась, Куросаки слушала внимательно и серьёзно.
– Но когда начинаешь смотреть на мир шире, – продолжил Хицугая, – понимаешь, что уравнения полей имеют один и тот же вид, законы там действуют одни и те же. В общем, опуская подробности, я пришёл к выводу, что и биологическое поле, так называемая аура, стоит в том же ряду, просто ещё нет приборов для её регистрации.
Тоширо взял паузу, ожидая смешков со стороны брюнетки, но их не последовало.
– Ну, допустим, приборы есть. Пусть они не признаны научным сообществом, или информации о них нет в публичном доступе. Нам на общей химии показывали фотографии аур растений… – Карин склонила голову в глубокой задумчивости, обняв себя руками, – или это были какие-то спектрограммы… Сейчас не помню, это на первом курсе было.
– Да, ты права… не признаны, – тихо произнёс Хицугая.
– Хочешь изобрести свой датчик? – с долей ехидства спросила девушка.
– Мечтать, конечно, не вредно, – усмехнулся брюнет, не отрываясь от дороги, – но это не уровень магистратуры. Посовещавшись с руководителем мы пришли к некоторому консенсусу. В узком научном кругу известна биорезонансная методика влияния на живой организм. Не слышала?
– Нет.
– Общий смысл такой, что органы имеют некоторые колебательные характеристики. Соответственно, здоровый орган имеет набор эталонных показателей, а больной будет иметь отклонения от них. Существуют приборы для их фиксации методом биорезонанса, программы для обработки этих данных и даже режим обратного влияния: то есть исправление энергетических показателей больных органов путем воздействия на них эталонными показателями или их корректировка. Исправление энергетических показателей, вроде как, должно приводить к излечению органа… Ты ещё здесь?