– Тоширо, – обратилась брюнетка к Хицугае, – "Пойдём", – сказали её глаза. Мужчина вздрогнул, отходя от увиденного, молча кивнул и, обняв подругу за плечо, направился к парковке. Боковым зрением Куросаки заметила, как оставшаяся девушка показала ей большой палец. Кажется, этот кобель достал многих.
Собрав слюну в неприятный комок, Карин в очередной раз сплюнула.
– Тоширо, у тебя, случайно, жвачки нет? – спросила она, отвлекая брюнета от собственных раздумий.
– М-м, разве что в машине. Ты… как?
– Фигня, – бодро отмахнулась Куросаки, – мало, что ли, в моей жизни козлов было? Одним больше, одним меньше.
– Слушай, я хотел тебя спросить, – Тоширо выглядел виноватым, – почему ты согласилась подыграть мне?
Открыв дверь с пассажирской стороны, Хицугая плюхнулся на сиденье, оставив одну ногу снаружи, и закопался в бардачок.
– Держи, – он выдавил подушечку в ладонь девушки. – Так почему? Ведь иначе могло обойтись и без… этого.
Куросаки хмыкнула.
– Итимото, да? – получив кивок, она продолжила: – Итимото из той породы людей, которым бесполезно что-либо говорить и объяснять. Подозреваю, он бы в любом случае распустил… – девушка поморщилась, – язык.
Тоширо чуть склонил голову, барабаня пальцами по согнутой в колене ноге, обдумывая следующую фразу. Он давно хотел об этом спросить, но всё не находил подходящего момента.
– А твой парень не будет ругаться? Ну, сначала пропадаешь фиг знает где, потом целуешься неизвестно с кем, обнимаешься со всякими личностями, – Тоширо кривовато усмехнулся, имея ввиду себя.
Карин сначала хотела сказать, что обычно этим страдает старший брат, но передумала. Ведь такое упоминание неизбежно повлечёт последующие вопросы, на которые отвечать она пока была не готова. Лучше просто не создавать прецедента.
– У меня нет парня, – чуть более холодно, чем требовалось, ответила Куросаки.
Хицугая вопросительно поднял бровь, решая какую реплику выбрать: банальное "почему" или ещё более банальное "как у такой красивой девушки нет парня?"
– Это… хлопотно, – опередила его брюнетка, поморщившись. – Гораздо спокойнее иметь просто друга. Без нервов, без обязательств, без нервотрёпки, – её голос приобрел мечтательные нотки. – Можно вести себя нормально, не заморачиваясь внешним видом, речью, поведением…
Тоширо посмотрел на Куросаки, которая со спокойной сосредоточенностью смотрела куда-то вглубь улицы. Лицо её не было привычно нахмуренным, и Хицугая, заинтересовавшись, что она там увидела, даже вылез из машины. Оказалось – просто воспоминания.
– Позволь с тобой не согласиться, – обратился к ней мужчина, облокотившись на дверь. – Между друзьями существует куда больше обязательств, чем между любовниками. Это честность, доверие, взаимовыручка…
– Да, но… – Куросаки перевела взгляд и наткнулась внимательно изучавшие её голубые глаза, на которые спадала чёрная чёлка. Карин отметила, что Хицугая стал более лохматым. Она, ухмыльнувшись, привычным жестом запустила пятерню в чужую шевелюру и растрепала её ещё больше. Похоже, что Тоширо перестал пользоваться гелем, и волосы действительно не желали лежать в причёске.
– Эй! – возмутился Хицугая, дёрнувшись, на что Карин лишь рассмеялась.
– Да, – повторила она, – но всё равно с друзьями проще. С любимым пытаешься выглядеть и вести себя лучше, чем есть.
– Тц-тц-тц, – прикрыв глаза, Тоширо покачал перед ней пальчиком, – не перевирай слова и не подменяй понятия. Если ты пытаешься вести себя лучше, чем есть, ты, фактически, обманываешь человека, а разве можно так поступать с любимыми?
– А разве любимый не может являться причиной, чтобы стать лучше? – возразила Куросаки.
– Стать – да, делать вид – нет. Вообще, различай любовника и любимого. Любимый – это дружба плюс секс! Если секса какое-то время не будет, любовь не развалится. А дружба многогранна, если не будет дружбы, секс её заменить не сможет, и люди рано или поздно расстанутся.
– Это твоё мнение, – дёрнула плечами Куросаки, немного смущаясь и не желая признавать поражение.
В ответ Хицугая спокойно пожал плечами, соглашаясь:
– Это моё мировоззрение.
Карин обняла себя за плечи. Воспоминания отозвались тяжким стуком сердца: с Тоширо они были друзьями, а потом она влюбилась. И пусть секса между ними не было, Карин вполне допускала это мысленно.
– Я пойду, пожалуй, – тихо произнесла Куросаки, зябко поёжившись, но тёплая рука мужчины остановила её.
– Садись, я тебя подвезу, – также тихо отозвался он.
– Не стоит, Тоширо, – брюнетка упорно отводила взгляд. – Ты тратишь кучу времени, чтобы доехать до Каракуры и вернуться обратно. Бензин, в конце концов, тоже не бесплатный.
– Хорошо, – внезапно согласился он, – но не сегодня. Ты всё ещё дрожишь, – мягко пояснил он, и Карин сдалась.
– Впрочем, я могу придумать объяснение, – преувеличенно небрежно заявила брюнетка, садясь в машину, – например, у тебя там живёт девушка.
Хицугая посмотрел вдаль, кладя руки на руль, и улыбнулся уголками губ.
– Кто знает.
На Куросаки же эта фраза произвела странное действие: та вновь сжалась и замкнулась в себе, уставившись в окно.
Энциклопедия синигами. Flashforward.
Девятый офицер четвёртого отряда разложила по полу листки, которые выпали из письма сестры. Обычно Карин ограничивалась СМСками, а созванивались близняшки в те дни, когда Юдзу бывала на грунте с какой-нибудь мелкой миссией, не обязательно в Каракуре. В Обществе Душ звонки почему-то не принимались – только короткие сообщения. Пусть прошло несколько лет, но черноволосая по-прежнему дулась на брата и не общалась с ним, а о себе говорила лишь общие слова: да, всё хорошо, да, семья, нет, приходить не стоит, и так призраков хватает.
Но на этот раз Карин писала много и подробно, правда, не о том, что интересовало сестру в первую очередь.
Это были заклинания путей возвращения! Даже в Отряде Кидо о таком не знали! Впрочем, поправилась Юдзу, Отряд Кидо был окутан секретностью не меньше, чем Отряд Тайных Операций. Но, опять же, если бы об этом было известно в Кидосю, это рано или поздно должно было дойти и до четвёртого отряда, ведь это лечебное кидо, оно может спасти не одного синигами.
Медововолосая, нахмурившись, перечитала инструкции сестры и снова одёрнула себя. Подобно атакующим или связывающим кидо, лечебные имели такую же обратную сторону – неправильно произнесенное заклинание и неверная концентрация могли навредить всем окружающим. Но опробовать хотелось – страсть!
В этот день Хисаги не повезло дважды. И где эти твари только прятались? Вариантов, на самом деле, не так уж и много: Уэко Мундо и лаборатории Двенадцатого. А в Сейретее они облюбовали свалку, устроенную нерадивыми синигами, которую как раз явились убирать ребята из четвёртого – не самые бравые, не самые сильные. Что оставалось делать капитану? И ладно бы десяток дюжих "минусов", так нет – две какие-то малявки, зато невероятно ядовитые. Но ведь и это ещё не всё. Собственные раны волновали Сюхея не сильно, в конце концов, четвёртый отряд своё дело знал. То, что действительно заставляло сердце Хисаги обливаться кровью – это основательно подплавленный кислотой Казешини.
А потом в палату ворвалась Она. Двери жалобно тезнулись о стенку, немногие офицеры Одиннадцатого постарались слиться с обстановкой, разве что медсестрички повеселели. Медововолосая оглядела поле деятельности и достала из-за отворота косоде какие-то листочки, перебирая их юркими пальчиками.