– Куросаки-сан, вы не заболели? – вкрадчиво поинтересовался Урахара, но заметив лукавый прищур брюнетки, с облегчением выдохнул. За ним повторила Сихоин.
– И всё-таки? – продолжает любопытствовать торговец.
– Да, на самом деле, подруга обещала девичник у меня организовать, – невинно объясняет Куросаки, продолжая любоваться домом, уперев руки в боки. – Коллега, опять же, напрашивался в гости.
– Ага, – дружно подмечает парочка и перемигивается за спиной Карин, что та старательно игнорирует.
Урахара с Сихоин на плече неспешно уходит вниз по улице, а Куросаки продолжает стоять, только теперь она улыбается. Улыбается с лёгким сердцем и открытой душой. Конечно, Кику ни за что не променяет свои свиданки на невразумительное посещение подруги у чёрта на куличиках. И Тоширо она отговорила от появления в Каракуре весьма вовремя, а то с Ёруити станется слежку устроить. Но дом всё равно надо было привести в порядок. А то, мало ли…
Кроме типично студенческих забот (как выучить всё к экзамену) и классических забот самостоятельного человека (как потратить получку, чтобы на всё хватило), у Хицугаи было ещё две головные боли. Благо, в одном лице.
Первое – это его чувства к Куросаки. Тоширо мог совершенно спокойно общаться с девушками: сокурсницами, подружками, подружками подружек и так далее, да и с Карин-сан начинал с этого же. Однако с каждым разом омут сизых глаз затягивал его всё больше, близкое дыхание девушки приводило в трепет, а когда доводилось касаться её, хотелось послать всё к чёрту и никогда не выпускать из своих объятий. Конечно, брюнет ещё помнил, как нелестно отзывался о её красоте, но внешность быстро отошла на второй план. Куросаки была достаточно умна и сообразительна, чтобы разобрать его заумные речи (с чем, к слову, у Саки были проблемы), в меру скептична и в меру открыта для принятия сомнительных на первый взгляд идей, что было крайне важно для Хицугаи с его-то внезапно проснувшейся любовью к паранормальному. Только характер брюнетки заставлял Тоширо вздрагивать: наглая, упрямая, даже грубоватая, что никак не вписывалось в классический портрет японской женщины.
Хицугая отнюдь не считал себя трусом, в том числе и в отношениях. Познакомиться и пофлиртовать с девушкой в клубе или на фестивале не составляло неразрешимую задачу, но ситуация с Куросаки была в корне другой. Во-первых, её расположением Тоширо дорожил, а Карин прямо заявила, что предпочитает дружескую связь любовной. Во-вторых, то, как она приложила Итимото, вынуждало продумывать свои слова и действия, дабы не попасть под тяжёлую руку брюнетки. Выходит, Куросаки тоже была права: без осознания обязательств общаться с ней было на порядок проще.
Так, как получилось, что столь невыносимая девушка завладела мыслями и чувствами Хицугаи да ещё за такой короткий промежуток времени? Впрочем, мужчина догадывался, в чём может быть дело. Куросаки не была похожа ни на одну из женщин, которых он когда-либо знал, предсказать её поведение было невозможным. Это притягивало и настораживало одновременно. С уверенностью можно было сказать только одно – скучно с ней никогда не будет, но выдержит ли Тоширо столько? Сколько бы ни выдержал, Хицугая понимал, что другие по сравнению с Карин – лишь серая посредственность.
С чувствами Тоширо разобрался, можно было бы переходить к активным действиям, но каким, если, к примеру, в ответ на его улыбку девушка захлопывается, как устрица. Порой Хицугая чувствовал себя грабителем музея, напичканного кучей датчиков слежения. Он даже не понимал, какого и где коснулся, а защитный кожух на очередное сокровище уже опустился. Единственный выход, который видел Тоширо – приручать. Медленно, но верно. Скажем, начать с дружеских поцелуев в щёчку при прощании и встрече, постепенно приближаясь к губам.
Но и тут мужчину ждала подстава: как сдержаться самому. Каждое касание брюнетки вызывало сотню крошечных микро-разрядов, пробегавших по телу подобно пузырькам газировки. И чем легче и мимолётней было касание, тем выше напряжение искр. В такие моменты Хицугая особенно остро чувствовал незримую связь с Куросаки, тонкой проволокой повисшей между душами. Хотя, ему ли не знать, сколько информации можно протащить по проводу, и тогда становится очевидным, как они могут понимать друг друга без лишних фраз.
Что там Карин говорила насчёт связанных?
Итак, мы добрались до "второго". И хотя оно тоже касается Куросаки, от "первого", в общем-то, не зависит.
Браслет. Подарок практически незнакомому человеку. Якобы амулет.
Это вполне можно было бы понять, но когда Карин настояла, чтобы он не довозил её до самой Каракуры, Тоширо хотел вернуть цепочку. И действительно, ведь он больше не будет пересекать геоизлом. Но девушка браслет назад не взяла.
"Понимаешь, – объясняла Карин в понедельник, – это ведь не совсем геоизлом. Точнее, "совсем не". Просто амплитуда силовой характеристики биологических полей в Каракуре на порядок выше, чем в округе, и это, своего рода, "биоизлом". И это вовсе не значит, что ты не наткнёшься на что-то подобное где-либо ещё. Кроме того, судя по всему, у тебя повышенная чувствительность на это дело, а значит, будешь чувствовать недомогания, попадая в зоны повышенной напряжённости. А они, в свою очередь, меняются почти так же непредсказуемо, как погода".
Н-да, завернула, ничего не скажешь. В общем, с ношением браслета пришлось смириться. Но ради приличия стоило обеспокоиться ответным подарком, таким же необременительным, но знаковым. Тоширо и раньше начинал присматривать какую-нибудь милую вещицу, а уж после такой лекции занялся этим вплотную. Радовало то, что Хицугая успел более-менее узнать девушку, чтобы с определённой долей уверенности сказать, что ей придётся по вкусу.
Тоширо крутил в руке браслет. Чёрные кожаные тонкие ремешки переплетались в простом узоре, ремешки пошире тёмно-синего цвета были сами по себе, придавая браслету объём. Местами на них были нанизаны стальные колечки, а средину украшала такая же металлическая пластинка размером полтора на четыре сантиметра, привязанная за отверстия ещё более тонкими кожаными нитками. На самой пластинке было выбито отверстие в виде симметричной шестиконечной вспышки. Четыре коротких луча с кружками на концах образовывали квадрат, а два длинных луча расходились в противоположные концы. Таким образом, 'вспышка' равномерно занимала всю прямоугольную поверхность пластинки.
Немного небрежный, в тоже время утончённый, с загадочными символами, по мнению Хицугаи, браслет напоминал брюнетку и должен ей понравиться, хотя сто процентной уверенности в этом не было. Поэтому Тоширо не решился подарить его вчера, но дальше медлить не стоило. Мужчина вернул браслет в пакетик и засунул в карман брюк. Коробку он не стал брать сознательно, ведь это всего лишь ответный дружеский жест, что бы там он не говорил только что.
Куросаки с раздражением достала пищащий мобильник и, сведя брови, бегло оглядела список сообщений. Пустой, пустой, пустой. Что за непруха! Пары уже кончились, но Тоширо опять собирался зайти за ней, как в прошлую субботу.
Датчик пустых снова пикнул, доставляя очередное сообщение о близком "минусе". Да куда подевались все местные синигами?!
Сидя на лекциях, Карин замечала, как долго дребезжит телефон, выполняя функцию датчика. Но вскорости это проходило, из чего Карин сделала вывод, что синигами Йокодзамы не сильны в технике. Функция "отбора" появилась на коммуникаторах общества душ давно. Очень давно, примерно как blue-tooth в мобильных телефонах: поначалу эта функция оговаривалась отдельно, но потом стала как само собой разумеющееся. Её прелесть заключается в том, что когда синигами получает на коммуникатор сообщение о появлении пустых, он, отправляясь их уничтожать, "забирает" их на датчике, чтобы остальные синигами не торопились туда, где и без них разберутся. Когда Карин стала синигами, эта функция уже была, и исполняющая обязанности привыкла к ней в Каракуре. Впрочем, в Йокодзаме до последнего времени ей тоже не пренебрегали, видимо нынче выпустили новичков.