Такер остановил на приближавшемся старшем брате холодный оценивающий взгляд. Они были похожи друг на друга как две капли воды, причем до такой степени, что сами подчас отказывались верить в столь разительное сходство. Даже стрижка-ежик по какой-то неведомой причине была у них совершенно одинаковая, не говоря уже об идентичном изгибе темных бровей, нависавших над светлыми глазами, и повторявших друг друга вплоть до мельчайших подробностей чертах лица, линии губ и подбородке. И хотя они зарабатывали себе на жизнь разными способами, да и думали по-разному, отличить их было практически невозможно.
Тем не менее Мэтт считался «избранным», то есть первым в плане старшинства, хотя и появился на свет всего на несколько минут раньше Такера. Иными словами, он был в семье первенцем, и отец, возможно, именно по этой причине решил оставить его у себя.
Когда они оказались друг против друга, первым заговорил Такер, словно выплевывая из себя короткие рубленые фразы.
— У меня пара вопросов к тебе, братец. Почему ты здесь и какого дьявола решил меня разыскать, хотя прежде никаких попыток к этому не предпринимал?
— Прежде я избегал тебя — поскольку, как мне казалось, ты точно так же не демонстрировал никакого желания встретиться со мной, — холодно произнес Мэтт.
— А знаешь почему? Потому что ты старший сын Джереми Стрейта. По этой причине он оставил тебя при себе, а мать и меня предпочел выгнать из дому.
— Предпочел выгнать мать и тебя из дому? — Мэтт покачал головой. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Если мне не изменяет память, это наша мать сбежала из дома, когда дела на ранчо пошли совсем плохо. А тебя она прихватила с собой, чтобы использовать потом как предлог для примирения, если бы дела наладились или если бы ей вдруг захотелось вернуться.
— Она описала мне ситуацию совсем по-другому.
Мэтт криво улыбнулся:
— И ты ей поверил.
На красивом лице Такера проступил гнев, и он шагнул навстречу брату.
— Наша мать сделала все, что могла, учитывая те жалкие центы, которые у нее еще оставались. Джереми Стрейт обобрал ее — вот что я тебе скажу.
— Все это ложь от начала и до конца.
— Ничего подобного. Я являюсь доказательством правдивости этих слов.
— Возможно, ты и впрямь являешься своего рода доказательством, только чего-то другого, — помрачнев, протянул Мэтт. — Скажи, тебя никогда не удивляло, что мать оказалась совсем не той женщиной, за которую себя выдавала? Она отказалась выйти за отца замуж, даже точно зная, что беременна.
— Джереми Стрейт никогда не собирался жениться на ней!
Мэтт промолчал.
Неожиданно на губах у Такера появилась улыбка — точь-в-точь такая, как у Мэтта.
— Скажи, а тебя не удивило бы, если бы ты узнал, что мать сообщила мне о твоем существовании лишь незадолго до своей смерти, и что я пытался тебя разыскать? Но сразу же прекратил эти попытки, когда выяснил, что отец назвал тебя своим единственным сыном и наследником.
— Отец и впрямь считал, что после бегства матери у него никого, кроме меня, не осталось. Что же до наследства, то ранчо было разорено вчистую, и мне досталась от отца лишь пряжка литого серебра от пояса, которым он поддерживал брюки. Он еще в детстве обещал мне ее подарить — потому, должно быть, и не продал. Уж больно мне на ней узор нравился. Кроме того, он, лежа на смертном одре, рассказал мне и о тебе, и о матери, и выразил сильнейшие сомнения относительно того, что кто-то из вас двоих еще жив.
— Но найти меня все эти годы он даже и не пытался, верно?
— Он был слишком занят, ибо у него на руках остался крошечный ребенок, а ведь ему надо было еще спасать ферму, которую расточительные привычки матери довели до полного разорения. Он был в долгу как в шелку.
— Я тебе не верю.
— А я от тебя этого и не ждал.
Такера снова обуял гнев.
— Может, оно и к лучшему, что все так вышло. По крайней мере известие о том, что у Джереми Стрейта только один сын, сослужило мне неплохую службу. Я воспользовался этой тайной к своему преимуществу.
— Стало быть, все, что ты делал, было тщательно спланировано? — осведомился Мэтт с недоверчивой улыбкой.
— Разумеется! Да и жил я, не как ты. Я ушел из того подобия дома, которое смогла создать мать, как только у меня начали пробиваться усы, но никогда окончательно не терял ее из виду и приходил на помощь, когда ее положение становилось совсем уж невыносимым. Когда же вернулся к ней в последний раз, выяснилось, что она, пьяная, попала под колеса экипажа и находится при смерти. Однако прежде чем испустить дух, она успела рассказать о тебе.
— Значит, ты использовал наше поразительное сходство, чтобы ловчее и легче нарушать закон?