Воспользовавшись возникшей секундной паузой, Мэтт уже хотел заговорить, но Дженни ласково запечатала ему ладонью рот.
— Молчи, не надо ничего говорить. Я обещала, что всегда буду с тобой честна, и мне пришлось это рассказать. Но ты вовсе не обязан говорить мне, что испытываешь то же самое. Проблема в том, что это я внушила себе представление об идентичности наших эмоций. Тогда, на поляне, мне почему-то показалось, что ты чувствуешь так же, как я, и даже, возможно, еще сильнее и глубже. И решила, что мы наконец достигли такой стадии отношений, когда нас связывает не только давняя дружеская и душевная близость, но еще и подлинная страсть.
Он привлек ее к себе и прошептал:
— Дженни, умоляю, позволь мне рассказать тебе…
— Я же говорила: не надо ничего объяснять. Я и так все поняла. Ты нашел себе другую женщину.
— Нет!
— Но ты приехал, чтобы поговорить со мной наедине. А это может означать только одно…
Он покачал головой:
— Это может означать все, что угодно. И не обязательно то, о чем ты думаешь. Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы отрицать силу своих чувств по отношению к тебе. Ты, Дженни, для меня как глоток свежего воздуха. Каким-то образом тебе удалось сделать из меня цельного человека, разительно отличающегося от того пустого эгоистичного субъекта, каким я был всю свою жизнь.
— Ты никогда не был эгоистом!
— Нет, был. Да еще каким! Но я не хочу причинять тебе душевную боль. Кому угодно — только не тебе. Мне невыносимо видеть, как свет уходит из твоих глаз, когда ты плачешь. Я бы хотел, чтобы он лился вечно.
— Повторяю, тот свет, что в моих глазах, предназначен одному тебе.
— Одному мне, Дженни? — внезапно охрипшим голосом произнес он.
— Да, одному тебе.
Дженни снова упустила момент, когда у нее из глаз потекли слезы. Он вытер их и сказал:
— Ты уверена в этом?
— Я не говорю того, в чем не уверена.
Он приблизил губы к ее губам и страстно поцеловал ее.
Она не смогла бы рассказать в деталях, что произошло потом, и не помнила, как он расстегнул на ней лиф, а потом припал губами к ее обнаженной девственной плоти.
Она не помнила, как он стащил с нее платье и избавил от тонкой нижней рубашки. Поглощенная новыми для нее ощущениями — страстью и вожделением — Дженни никак не могла потом вспомнить, как опустилась на землю, ощутив под лопатками нагретую солнцем траву, но хорошо запомнила тяжесть накрывшего ее тела.
Прижимая его к себе изо всех сил, Дженни почувствовала, как ее захлестнула буря ощущений, и с шумом втянула в себя воздух, когда наконец он вошел в нее.
Он мгновенно отреагировал на это.
— Я причинил тебе боль? — едва слышно спросил он.
— Удовольствие превыше боли, — шепотом ответила Дженни. А потом добавила: — Я люблю тебя, Мэтт.
Услышав это, он нахмурился и некоторое время хранил молчание, а потом произнес:
— Я сделаю так, что у тебя всегда все будет хорошо. Обещаю.
Затем, углубившись в ее недра, он начал любовный танец, от которого ее сердце заколотилось, как бешеное.
Затем Дженни ощутила, что сейчас взлетит на вершину блаженства.
— Мэтт… прошу тебя…
— Обещаю… всегда доставлять тебе удовольствие, такое же, как получаю сам. Произошедшее сегодня не только останется у тебя в памяти, но будет продолжаться вечно.
— Ты способен это продлить?
Однако тихий прерывающийся голос Дженни был в следующий момент заглушен ее же собственными выкриками, сопровождавшими всплеск страсти, когда он полностью погрузился в нее, и они оба взлетели на вершину блаженства.
Когда сладкие судороги любви завершились, они некоторое время лежали без движения в объятиях друг друга, поэтому Дженни очень удивилась и даже чуточку испугалась, когда он, с силой сжав ей руки, прошептал:
— Мне необходимо кое-что сказать тебе, Дженни. Слушай меня и не перебивай, пока не закончу. И не сердись. — Секунду помолчав, он повторил: — Не сердись, очень прошу тебя.
Хотя от подобной преамбулы Дженни бросило в дрожь, она молча ждала, когда он заговорит.
Глава 7
Саманта ехала по направлению к городу. Мэтт прогнал ее, иначе говоря, поступил с ней, как с врагом. Но поскольку ей удалось наконец выяснить, как происходили ограбления банков, она намеревалась дать ход полученной информации вне зависимости от обуревавших ее чувств.
А какие, собственно, чувства она испытывала?
Поскольку этот вопрос являлся самым главным, Саманта даже потянула за поводья, чтобы замедлить бег лошади. От высокой влажности в атмосфере у девушки на коже выступили бисеринки пота, блузка прилипла к груди, и ей пришлось оттянуть материю от тела. При этом она вспомнила, что Мэтт в эту ночь любил ее так страстно, что она…