Но откуда же ей знать, в каких мучениях Майк умирал? А Джон знает. И Бетси — тоже.
— Да, я слышал. Теперь я работаю на его месте.
Обе пары доверчивых голубых глаз вспыхнули.
— Вот это да! Можем мы прийти покататься на большой машине с лестницей? Дядя Майк обещал, только ему всегда было некогда.
— Конечно… то есть, если мама разрешит.
— Можно, мами? — хором попросили дети, подпрыгивая с таким восторгом, что Бэр отозвался заливистым лаем. — Ну мами, пожалуйста, скажи «да».
— Да как-нибудь, — уклончиво ответила Бетси.
— Какие чудесные девочки. Я полагаю, твои? — спросил Джон.
Полагай, глупец, полагай! Он разозлился на себя. Совершенно исключено, чтобы эти голубоглазые, рыжекудрые эльфы были дочерями какой-то другой матери, а не Бетси.
— Да, мои. — Ее голос смягчился, и Джон ощутил, как что-то пробуждается у него в груди, глубокое и нежное.
Уже много лет он не ощущал ничего подобного и в душе боялся, чтобы это сладостное томление, не приведи бог, посетило его когда-нибудь еще.
— Что произошло с их отцом?
— Стив погиб, когда плыл на плоту с друзьями по реке Роуг.
— Очень сожалею.
— Я тоже.
— Должно быть, трудно растить детей одной?
Труднее было бы жить одной без детей, подумала Бетси.
— Справляемся, но в одном ты прав: это действительно нелегко.
— А вообще-то, сколько у тебя сейчас здесь детей?
— Четверо. Близнецы и две девочки, взятые на воспитание, хотя надеюсь добавить к Рождеству еще четверых. Правда, предстоит помучаться. Столько требуется бумаг! Иногда ложишься спать, а в голове — различные бланки, просыпаешься ночью и думаешь, какой куда надо посылать.
Он весело рассмеялся:
— Это напоминает порядки в пожарной охране.
— Как там идут дела?
— Примерно, как я и ожидал.
— То есть?
— Ребята, которые пришли работать с Майком, рвут и мечут, что бы я ни сделал. Молодежь пока помалкивает, а новички не знают, к кому примкнуть.
Бетси удивило, что она может так спокойно разговаривать с Джоном, словно они дружили и были любовниками еще вчера, а не двадцать лет назад.
Она ощутила нечто похожее на горечь потери. Нет! Эти чувства надо задушить в корне, решила Бетси. Прошлое умерло!
— Мами! Бэр не хочет стоять на месте.
— Кажется, тебя вызывают.
— Да.
— Я положу на порог вещи Майка, ладно?
— Какие вещи Майка?
— Ну то, что было у него в кабинете. Я подумал: может, тебе захочется их сохранить?
В коробке было все — от запасной пары белья, полупустой бутылки ирландского виски до коллекции безделушек, которая, как понял Джон, была собрана для Майка близнецами.
— Как стыдно! — расстроилась Бетси, закусив губку. — Я давно собиралась разобрать эту коробку, еще до твоего назначения, но, как всегда, дела помешали… Спасибо.
— Не за что, Бетси!
Джон открыл заднюю дверцу автомобиля и достал большую картонную коробку.
— Я не смотрел, что в ней, просто все сложил в кучу. Думал подождать тебя, но я пока сплю в своем рабочем кабинете — еще не нашел постоянную квартиру, — а там тесновато.
— Не оправдывайся, ты сделал мне большое одолжение.
Джон поставил коробку на крыльцо. У него возникло странное ощущение, что время повернулось вспять: все это однажды уже было… Он обернулся, чтобы попрощаться с Бетси, но не в силах был сдвинуться с места. Джон не смог оторвать взгляда от нее, совсем как в прежние времена.
Утренний ветерок опять играл ее золотисто-рыжеватыми прядями. Джона охватил внезапный прилив страсти, готовый смести все преграды… И он снова увидел себя двадцатилетним, а ее — шестнадцатилетней девушкой с огненным темпераментом.
Врожденный инстинкт, так много раз спасавший ему жизнь, подсказывал — немедленно уезжай. Однако другое чувство, сильнее любого инстинкта, пригвоздило его к земле. Он стоял как изваяние. Но, спустя мгновение, Джон произнес:
— Бетси! Я совсем забыл, но у меня осталось еще что-то только твое: его я обязан вернуть.
— Разве?
Он нежно взял ладонями ее лицо и благоговейно прикоснулся губами к ее рту.
— До свидания, — сказал он и быстро удалился.
— Не возражай, все очень просто! Этот красавчик в мундире отлит из такой же бронзы, что и все герои.
Прищелкнув языком, Полайна Пруденс Пластиноу, известная своим друзьям как Пруди, а друзей у нее было пруд пруди (каламбур получался сам собой), кисточкой из перьев в последний раз смахнула пыль с кузова старинной кареты, дверца которой была открыта. У дверцы с другой стороны стояла Бетси отгороженная от Пруди сиденьем с новой обивкой.