— Рад, что ты одумался и вернулся, — невозмутимо проговорил глава семейства, после чего посмотрел мне прямо в глаза: — Лэсси Вейн, вам мы тоже искренне рады. Я уже не чаял дождаться дня, когда мой сын наконец остепенится.
Даже так? Прозвучало неожиданно и на удивление искренне.
Взяв газету, герцог поднялся. Сигара, так и не затушенная, осталась тосковать в хрустальной пепельнице, испуская тонкую струйку дыма. Я дым терпеть не могу. Добавить к нему приторные духи Эмберлинн, и можно представить, каких усилий мне стоило мило улыбаться, а не кривиться от стоящих в гостиной миазмов.
— Эмберлинн, распорядись насчёт спальни для нашей гостьи, — заявил напоследок герцог, не преминув уточнить: — Где-нибудь подальше от спальни Джулиана, чтобы не соблазнялся до свадьбы.
Леди недовольно поджала губы, но промолчала. А вот бабка, не выдержав, от души стукнула по полу тростью. Удивляюсь, как не сделала дыру в паркете-ёлочке.
— Дурной мальчишка! Ты кого в дом привёл?! Разве она подходит?!
— Джулиан не маленький мальчик и сам в состоянии решить, кто для него подходящая пара, мама, — ещё больше удивил его светлость.
Не будь у него при этом каменного выражения лица, и я бы даже прониклась симпатией, но пока что проникаться не получалось.
— Рад был тебя видеть, ба, — приблизившись, Джулиан примирительно поцеловал «милую» старушку в щёку. — Ты, как всегда, само воплощение гостеприимства и такта. Мама! — обернулся к родительнице. — Пожалуйста, позаботься о моей невесте. Ничего не имею против спальни подальше. У меня по отношению к Мэнди более чем серьёзные намерения. Могу вас заверить, моя невеста — девственница!
После этого заявления захотелось отобрать у старушки трость и засунуть де Бургу в горло. Нашёл о чём говорить спустя две минуты знакомства! Может, ещё зубы попросит продемонстрировать и раздеться донага для полного досмотра?
Вдохнув и выдохнув, постаралась успокоиться. Тьма с этим болтуном! Пока всё идёт по плану, поэтому нечего нервничать и злиться.
— Что-то не верится, — буркнула старушка.
И тут же ожила Эмберлинн:
— Идёмте со мной, Аманда. Покажу вашу спальню.
***
Наверное, впервые в жизни я узнала, что из себя представляет неловкое молчание. Мать Джулиана не спешила нарушать тишину, и служанки, тенью следовавшие за госпожой, не проронили ни слова, пока мы степенно двигались к гостевым покоям. А идти, должна сказать, пришлось долго. Во-первых, дом действительно был огромный. И очень старый, должна отметить. За зашкаливающим количеством дорогого антиквариата скрывались трещины и налёт времени. Налёт не одного десятилетия, а вполне возможно, что и столетия: он отражался в сколах на мебели, в потускневшей латуни светильников, в зеркалах, настолько старых, что себя в них можно было разве что представить.
Что же касается «во-вторых»... То ли гостевое крыло у них располагалось в особняковой заднице, то ли меня действительно решили поселить как можно дальше от Джулиана. Поднявшись на третий этаж и пройдя по бесконечно длинному коридору, мы наконец упёрлись в дверь, недовольно заскрипевшую, когда всё-ещё-не-герцогиня попыталась её открыть. Толкнула раз, другой — дверь поддалась с трудом.
— Надеюсь, вам у нас понравится, Аманда, — заявила её светлость, окатив меня, как снежной лавиной, ледяным вниманием. — Располагайтесь и отдыхайте. Уверена, вы устали после дороги. Нати и Мона, — едва удостоила взглядом служанок, — в вашем распоряжении. Помогут принять ванну, привести себя в порядок к ужину. Ваши вещи тоже скоро принесут. У вас же имеются личные вещи?
Что называется, почувствуй себя нищенкой с большой дороги.
Сказано это было с таким видом и таким тоном, словно я действительно была бродяжкой, явившейся к ним за чёрствой буханкой. Сделав вид, что издёвка меня не задела (по-хорошему, так и не задела — плевать я хотела на эту леди), ответила с милой улыбкой:
— Вещи остались в экипаже. Благодарю за гостеприимство, ваша светлость.
Подумывала назвать её «мамой» (Джулиану было бы приятно), но решила не портить наши и без того слабые зачатки отношений. Я девушка неконфликтная, к провокациям привычная и в принципе во многом пофигистка. Пусть брызжет ядом сколько душе угодно, во мне за годы работы скопилось достаточное количество антидотов.
— Что ж, — леди выглядела неудовлетворённой, — тогда оставлю вас. Нати, Мона, скорее наберите ванну! Видите же, как сильно лэсси в ней нуждается.
Плюнув очередным ядовитым дротиком в сторону нежданной гостьи, леди со свинскими манерами наконец убралась. Я осталась в компании молчаливых служанок и мрачного антуража. Спальня выглядела так, словно её выковыряли из какого-нибудь средневекового замка и впихнули в этот дом, чтобы придать ему ещё больше мрачности: каменные полы, кровать на возвышении под массивными колоннами балдахина, постланная у камина шкура. Де Бурги слыли заядлыми охотниками и, видимо, такой «красотой» напичкан весь дом. Так ли это, скоро я узнаю. Надо только как-то избавиться от надзора служанок.
Но для начала искупаться действительно не помешает.
— Приготовить для вас ванну, лэсси? — зачем-то уточнила одна из девушек, румяная, пышная, рыжеволосая, словно запечённая до золотистой корочки сдобная булочка.
— Буду благодарна, На...
— Мона, — не слишком-то любезно перебила девушка.
Следовательно, вторая — наоборот, высокая и худая, Нати.
— Буду благодарна, Мона, — выделила я последнее слово.
Пока девушки возились в дальнем углу, где и располагалась за видавшей виды ширмой чугунная ванна, я бегло осмотрелась. Окна «средневековой спальни» выходили в сад, и вид обласканных солнечными лучами деревьев и лужаек помог расслабиться. Если честно, комната мне не понравилась. Стоило переступить порог, как сердце на мгновение сжалось и появилась мысль убраться отсюда как можно дальше. Странное, ничем не обоснованное чувство страха... Такого колючего, въедливого, липкого, что ещё больше захотелось искупаться.
К счастью, воду натаскали быстро и ещё быстрее принесли мой саквояж. Служанки порывались остаться. Зачем — непонятно, спину себе потереть я и сама в состоянии. Дважды повторив, что, если понадобятся, я дёрну вон за тот толстенный шнур возле кровати, дождалась, когда за дружным дуэтом закроется дверь, и пошла купаться.
Раздевшись, с наслаждением забралась в чугунного монстра на некогда золочёных, а теперь облупившихся ножках. Выдохнула, прикрывая глаза — от воды исходил тонкий, нежный аромат. Одно из окон было приоткрыто, пропуская не только солнечный свет, но и напоенные ароматами весны ласковые порывы ветра. Вот за что люблю провинцию, так это за чистый воздух и красивейшую природу. В Шомонде, нашей славной столице, только в центре можно нормально дышать, а в некоторые районы лучше не соваться вовсе, чтобы не рисковать здоровьем.
Долго я блаженствовать себе не позволила. Не то чтобы меня торопили, но бездельничать на работе в привычку не входило. Чем раньше выполню заказ, тем быстрее леди де Бург и все остальные вздохнут свободно. Да и Джулиан, уверена, не сильно расстроится, когда его невеста исчезнет. После сегодняшней сцены в его светлых чувствах я окончательно разуверилась.
Напротив ванны висело ещё одно мутное зеркало, настолько древнее, что покрытие с внутренней стороны стекла всё растрескалось. Устав пялиться на своё нечёткое отражение, я вышла из ванны и, завернувшись в полотенце, приблизилась к туалетному столику. М-да... Всё с вами ясно, здесь тоже прихорошиться не удастся. Проще уже расчёсываться перед лужей...
Вздохнув, стала одеваться.
С Джулианом я познакомилась случайно, когда заканчивала выполнять другое задание. Придумывать новую роль было поздно, поэтому я так и осталась Амандой Вейн. Девушкой без громкого имени, связей и денег. Опасалась, что де Бург не заинтересуется безродной провинциалкой, а значит, и подобраться к его семье не удастся, но всё сложилось как нельзя лучше. Я в Буази, да ещё и на правах невесты.