Удостоверившись, что шторы плотно задёрнуты, зажгла лампу, едва ли способную рассеять обступившую меня тьму, и вернулась к поискам. Тщательным, кропотливым, осторожным. Часа через два стало ясно, что одной ночи не хватит, чтобы осмотреть всё литературное богатство. Мне нужно было несколько дней, а точнее, ночей. И это только на библиотеку. Я собиралась расспросить «жениха» о книжной коллекции герцога, осторожно коснуться темы гримуара. Завтра. Но завтра, по плану Честера, я должна буду исчезнуть. Сбежать, трусливо поджав хвост, от тюрьмы и разоблачения.
Вот только если в моём случае наказанием, скорее всего, действительно будет тюрьма, то в случае Итона однозначно смерть. Таких, как он, ещё пару веков назад сжигали на кострах. Сейчас поступают более гуманно: просто расстреливают и уже после вырезают сердце. Неужели ради торжества справедливости он готов пожертвовать собственным сердцем? А как же тётя и сестра? Без наследника всё богатство Честера отойдёт какому-нибудь весьма и весьма далёкому родственнику мужского пола. Не факт, что тот изволит озаботиться судьбой Бонни и Глории. Честер должен это понимать. Взвесить всё и благоразумно молчать. А я...
А мне уже, кажется, пора спать.
В какой-то момент я поняла, что отключаюсь прямо на полу, в окружении книг. Вернув просмотренное старьё на полки, огляделась, желая удостовериться, что ничто не расскажет о моём ночном бодрствовании.
Вроде всё на месте, всё как было. Ладно, продолжу завтра. А Честер пусть катится со своими угрозами куда подальше.
Прикрутив фитиль лампы, отправилась обратно и, пока шла, не переставала оглядываться. Не знаю, что на меня нашло, но почему-то вдруг стало страшно. Может, всё дело в усталости, а может, нервы вконец расшатались: казалось, будто за мной наблюдают. Следуют по пятам, крадутся, подстерегают... Даже почудилось, будто за спиной скрипнула ступенька. Обернулась, крепко сжав перила.
Никого.
Темно, пусто, тихо.
Дожили. Боюсь непонятно чего и придумываю невесть что!
Приказав себе не дрейфить, зашагала быстрее. И пока шла, изо всех сил боролась с желанием сорваться на бег. Позади будто снова что-то заскрипело, и страх дрожью прополз по телу. Готова была поклясться, что кожу у виска опалило чьё-то дыханье! Не выдержав, я всё-таки побежала. До двери гостевой спальни долетела за считаные секунды, распахнула, заскочила внутрь. Заперлась, прижавшись спиной к тяжёлой створке. И чуть не задохнулась от ужаса. Треск захлопывающейся двери прозвучал в унисон с глухим шёпотом. Я могла поклясться, что слышала своё имя.
Своё настоящее имя.
Глава третья, в которой меня захватывает вихрем прошлого
К утру все полуночные страхи благополучно забылись. Я устала, перенервничала из-за Честера, расстроилась, что придётся задержаться, вот и померещилось всякое... разное. Главное, чтобы действительно померещилось и за мной не кралась какая-нибудь ретивая служанка, которая с утра пораньше доложит хозяину о том, что его гостья ночью исследует дом.
Нарядившись в пепельного цвета костюм: лёгкий жакет с ажурной блузкой и непышную юбку, отправилась завтракать. Спускаясь, думала о гипотетической служанке, а также о том, как буду выкручиваться, если де Бургам всё-таки стало известно о моих ночных прогулках. Блуждаю во сне? Так себе объяснение. Лучше признаюсь, что была в библиотеке. Долго не могла уснуть и решила скоротать время с книгой. Болдрик наверняка разозлится, что посягнула на его раритеты, но что взять с глупенькой простачки? Такая, как лэсси Вейн, ни демона не понимает в литературе и не способна отличить брошюру от редкого экземпляра.
Занятая тревожными мыслями, не заметила, как вошла в столовую.
— Доброе утро, Аманда, — сухо поприветствовала меня Алара, не удосужившаяся оторвать взгляд от тарелки с кашей.
— Доброе утро.
В ответ девушка хмыкнула, но больше ничего не сказала, продолжила ковырять свой завтрак.
Ну и замечательно. Меньше внимания, меньше выдумок с моей стороны.
День обещал быть тёплым, а может, и жарким. Лучи солнца пронизывали столовую, подсвечивая пылинки в воздухе и хрустальное изобилие на столе. Просеменив ко мне, служанка стала расспрашивать, изволю ли я чай или кофе, кашу или тосты, яичницу, а может, какой-нибудь другой вид яиц.
— Тосты и кофе, — ответила я, устраиваясь на другом конце стола, как и вчера. Сделала вид, что тоже увлечена едой, и даже если бы хотела, не смогла бы разговаривать с полным ртом.
Вскоре к нам присоединились Максимилиан с Лионой и Болдрик со своей мрачной жёнушкой.
— Джулиан любит поспать подольше, — улыбнулся мне наследник и продолжил: — Он присоединится к нам уже в лесу. Надеюсь, вы, Аманда, не против?
Я улыбнулась в ответ:
— С удовольствием проведу время с вами. Только должна предупредить: из меня никудышная наездница.
— Мы подберём для вас лошадь поспокойнее, — заверил Болдрик, подливая себе кофе.
— Разве у нас такие имеются? — хмыкнул Максимилиан, после чего пробормотал: — Спокойные...
— Не пугай лэсси, Макс, — мягко проговорила Лиона и продолжила: — Могу одолжить свою Джалину. Она добрая и покладистая, с ней не будет проблем.
Поблагодарив, я поинтересовалась:
— А разве вы с нами не поедите?
Девушка бросила взгляд на Эмберлинн, и та сухо ответила вместо невестки:
— Мы утром собирались в Голденвиль. Надо заказать пригласительные. Для помолвки, — уточнила с явной неохотой.
Именно в Голденвиле, ближайшем к Буази городке, должен был остановиться Эдди. Ему-то, своему горе-помощнику, не предупредившему меня насчёт Честера, я и должна была передать книгу.
К которой пока ни на шаг не приблизилась.
«Маму» я тоже поблагодарила, после чего снова вернулась к завтраку. К счастью, помимо Джулиана поспать до полудня любила и Майра. Жуткую бабку не хотелось видеть совершенно, но ещё больше мне не хотелось встречаться с Честером! Увы, он был первым, на кого напоролся мой взгляд, стоило нам выехать за ворота имения.
— Граф, — каждая буква камнем крошилась на моих зубах.
— Аманда, — поприветствовал он не менее мрачно. И тут же обратился к Максу: — Где Джулиан? Разве он не собирался на охоту? У меня к нему срочное дело.
Срочное дело?
Так бы и придушила мерзавца уздечкой!
— Что-нибудь случилось? — нахмурившись, поинтересовался Болдрик. Глава семейства ехал со мною рядом. Я на седой апатичной лошадке, он — на статном вороном жеребце. — Выглядите обеспокоенным, граф.
Честер поймал мой предупреждающий взгляд, но особо не впечатлился и «предупреждаться» явно не собирался, продолжил упрямо гнуть свою линию правдоискателя и «амандоненавистника».
— Увы, повод для беспокойства у меня действительно имеется.
Этот самый повод, ну то есть я, нервно поёрзал в седле. Мерзавец как есть. А ещё идиот, каких поискать! Ведь и себя ставит под удар! Или надеется, что буду молчать? А может, рассчитывает, что мне не позволят и рта раскрыть, сразу выставят из Буази, не желая ничего слушать. Могут, конечно, и не поверить, раз уж и без того лгунья. Как бы там ни было, это не помешает мне пустить о Честере опасные слухи.
— Итон, не пугайте нас, — сказал, поравнявшись с графом, Макс. — Что случилось? Ещё вчера я заметил, что вы были не в духе. Проблемы дома? И при чём здесь Джулиан?
— Вы обязательно всё узнаете, — выдержав нервотрепательную паузу, заявил Честер. — Но сначала я должен поговорить с Джулианом. Это в первую очередь касается его, и только потом всех вас.
То ли Болдрик и его сын не страдали излишним любопытством, то ли понимали, что если сосед что-нибудь втемяшил себе в голову, его уже не переубедить — оба молча кивнули, пришпорили лошадей. Я последовала их примеру, а проезжая мимо мрачного Честера, процедила сквозь зубы: