Ваеран до сих пор помнил эту ночь. Даже сейчас перед его глазами стояла картина, как его язык и губы выписывали узоры на бархатной коже этой женщины. Мужчина целовал каждый уголок ее тела, до одури посасывал и покусывал ее совершенные соски, вторгался в ее манящий рот и погружался в нежную влагу ее лона. Мечтая услышать свое имя из ее уст и увидеть ответную страсть, он бесконечно долго двигался внутри Селестры, глядя в ее подернутые туманной дымкой глаза. В какой-то момент темный не смог больше сдерживаться и со стоном, переходящим в рык, взорвался запредельным удовольствием, а затем, тяжело дыша, долго лежал, положив голову на грудь расслабленно распластавшейся под ним женщины.
Он до сих пор искал эльфийку, которая могла бы хоть нам миг вернуть его в то волшебство, но все было пусто и пресно. Чудо настоящей страсти случилось с ним только однажды — в объятиях Селестры. Тысячи раз после, когда Ваеран брал женщин, были просто приятными, временно удовлетворяющими его похоть мгновениями, которые не спасали от голода по одной единственной, кого он хотел видеть рядом с собой. Мужчина помнил, как после последних сладких прикосновений королева капризно скривила свой алый ротик и промолвила:
— Ты неплох, но все же не силен. Можешь править своим родом, я не помешаю. Но в постели моей тебе нечем меня удивить.
Эти слова перевернули всю его жизнь и привели на этот трон. Последующие после встречи с Селестрой десятилетия Ваеран жил с чувством ненависти и униженного достоинства, ища способ захватить власть в Даркмаре. Все эти годы в нем боролись два сильнейших желания: резать эту тварь на куски, глядя, как она мучается, или иметь ее множество раз, до тех пор, пока она не начнет орать его имя в экстазе или от боли — он все не мог определиться.
Заговор он готовил долго, внимательно подбирая себе единомышленников в среде недовольной матриархатом аристократии. Главной проблемой была туманная магия, которой обладала королева и которой она поддерживала стабильность Даркмара. Все темные эльфы обладали частичкой темных чар, но именно королева держала в своих руках нити тумана, пронизывающие сердце каждого дроу. Она была средоточием всего. Такую власть ее роду дали боги много тысячелетий назад, но Ваеран, ведомый жаждой мести, решил эту систему разрушить. Жаль, но совсем вычеркнуть Селестру из этого уравнения не удалось. Он нашел способ питаться ее магией, но для этого королеве нужно было жить. Всех конкурентов он уничтожил — убить ее отпрысков было несложно, а саму Селестру он поместил в самую дальнюю пещеру Черной скалы — гнилое даже по меркам дроу место. О том, что случится с Даркмаром и всем остальным миром, если королева все же иссохнет, потеряв магию, он не думал.
Принесли ли ему облегчение страдания этой женщины? Ваеран не был в этом уверен. В каком-то смысле бывшая королева все еще имела над ним власть, раз за разом одерживая победу. Когда ее тащили в каменную тюрьму, он предложил ей альтернативу — стать его наложницей. Это было бы для нее гораздо приятнее, чем жить в том тесном вонючем мешке, который он ей заготовил: в этом месте из недр земли выходил вулканический газ, затрудняющий дыхание и наполняющий легкие смрадом; каморка, где ее держали, позволяла сделать всего пару шагов, она была больше похожа на клетку, чем камеру. Но даже эти ужасы не заставили Селестру захотеть его как мужчину.
Сейчас кролю Дракмара было сто двадцать лет, из которых сто он желал одну и ту же женщину, но так и не смог ее получить. Семьдесят лет заключения не склонили Селестру к постели с ним, но сейчас он уже и не предлагал. То, во что постепенно превращалась женщина, уже не привлекало Ваерана, он просто ждал, когда она будет молить его о пощаде, мечтая сломать ее дух.
Однако прямо сейчас, равнодушно наблюдая, как одна из танцовщиц подползла к нему и трется о его ноги, он думал об этом. Его заботила недавно возникшая проблема, которая была связана с прогрессирующей нехваткой магического резерва. Ваеран знал, что виноват в этом он, так как все, что он сделал с королевой и ее защитной магией, было против воли богов, но пути назад не было. Он лучше погубит целый мир, чем вернет Селестру на трон. Тянуть магию из бывшей королевы у него получалось, но ее явно не хватало, а потому барьер с потусторонним миром начал истончаться. Если так пойдет и дальше, то в этот мир хлынут такие жуткие монстры, которых и представить страшно, и в таком количестве, что темным не справиться с ними.
Когда-то давно, дроу, прогневав богов, приняли в наказание на себя их волю защищать мир от темных существ, живущих по ту сторону магического барьера. Для этого боги вручили темным магию и отправили их в подземелье. И до сих пор дроу справлялись. Но сейчас угроза росла с каждым днем. Если монстры выползут на поверхность, то уничтожат сначала их, потом людей и светлых. Ваерану нужно было что-то предпринимать. И он знал, что. Им был нужен росток древа жизни, чьи плоды способны пополнять магический резерв любого вида магии. Дроу вырастили бы его в одной из пещер, где есть почва, и куда проникают солнечные лучи.