— Значит, я женился на твоей дочери? — вопрошал его величество, а Селестра полыхнула ненавистью, но ничего на это не ответила. Словно дикий зверь, она наблюдала за окружавшими клетку дроу, тщетно ожидая возможности напасть.
Постепенно до всех присутствующих темных начало доходить, что бывшая королева называет дочерью именно меня, и в гроте начал усиливаться шум голосов. Шокированные новостями, на некоторое время лорды даже забыли про чудищ, которые то и дело мелькали рядом с ними, однако вопрос выживания все же был на первом месте относительно семейных драм, поэтому выкрики эльфов перешли в требовательные.
— Выпустите королеву, пусть наведет порядок и уберет этот кошмар! — раздался чей-то призыв.
Я так и стояла на удалении от клетки, в ступоре разглядывая женщину в лохмотьях, которая назвала меня своей дочерью. На выкрик дроу Селестра отреагировала вопросом, в котором сквозили одновременно безразличие и отвращение ко всем присутствующим. При этом королева посмотрела не на выкрикнувшего требование темного, а на мою застывшую между двумя лордами фигуру, вызвав у меня приступ дрожи по всему телу. Я не понимала. Мне было страшно. Кто сверлил меня взглядом: мать, королева или раненый хищник?
— Вы хотите, чтобы я вас спасла? А зачем мне это? — хриплым голосом задала вопрос бывшая королева.
Эти слова она произнесла, не повышая голос, однако эффект они имели громоподобный — оглушенные, дроу замерли и замолкли, пытаясь ответить на этот вопрос.
— Вы вновь станете королевой, — раздался чей-то робкий бас.
Лицо Селестры заледенело, она замолчала на несколько минут, и никто не посмел ее торопить. Вой монстров и десятки темных эльфов, ожидающих решения замученной хрупкой женщины — я видела все это словно со стороны, как будто и не была участницей этой кошмарной драмы. Это моя мать? Я дочь королевы? Темная королева и светлый раб зачали меня? Не самая лучшая семейная история у меня. Разум не справлялся с этими новостями, однако реальность не давала возможности отвлечься — мир катился в бездну, а его выживание лежало на плечах одного еле живого существа. Как такое возможно?
— А знаете, я ведь уже и не смогу вам помочь, я почти высохла — вам и туману нужны молодая кровь, юное тело и разум. Вам… Вам всегда что-то нужно… От меня… А я мечтала всего лишь о смерти, такой желанной и такой недостижимой… Я зачала свою девочку в этой грязной дыре, чтобы она спасла меня. Криссандра… ты все-таки пришла! Но ты мне больше не нужна! До полного прорыва остались считанные минуты, рваная ткань пространства отсечет от меня все туманные нити, и я наконец-то освобожусь. Я умру, и моя мечта исполнится, — сказала Селестра, а затем, глянув на растерянных эльфов, которым абсолютно нечего было возразить, расхохоталась.
Звук ее надтреснутого голоса таил в себе чистое безумие, а в сопровождении с рычанием и криками монстров, пробивающихся сквозь истончающийся заслон, создавал жуткую картину даже для многое повидавших на своему веку темных. Я посмотрела на Талсадара, который крепко прижал меня к себе, и спросила:
— Она — моя мать?
Ответил мне не он, а Хирон, который все это время о чем-то напряженно размышлял:
— Ты видишь паутину тумана, на это способны только женщины рода Мор'Шиирас. И сейчас мне становится понятна причина твоего рождения: королеве надо было передать власть, чтобы не гнить заживо в этой камере веками. Она специально родила тебя… Какая, однако, сильная женщина, и ведь подумать только: ты же в итоге пришла к ней.
— Криссандра! — раздался крик Селестры. — Иди сюда, нам есть о чем поговорить.
Я двинулась вперед, Талсадар и Хирон пошли следом, но королева, увидев это, вновь заговорила:
— Не помню, чтобы просила подойти ко мне целую армию дроу. Мне нужна только дочь!
— Ваше величество, если сейчас начнется прорыв… — начал умолять кто-то из лордов.
— Разве я виновата в ваших бедах? Вы так боитесь меня, что даже не выпустили из этой тюрьмы, прежде чем умолять о милости, — скользнула алым взглядом по мужчинам Селестра. — Потрудитесь не ныть и дайте поговорить наедине с Криссандрой!
Если до этого Селестра была, скорее, равнодушна, то теперь она все больше загоралась яростью и ненавистью. Дроу расступились, Талсадар и Хирон остались стоять ко мне ближе всех, но и они держались на удалении. Я подошла вплотную к камере, а Селестра протянула ко мне свою ладонь с черными скрюченными когтями, покрытую язвами и ранами, и погладила меня по голове! Мне казалось, я видела слезы, стоявшие в ее кровавых очах. Поддавшись порыву, я погладила ее вторую руку, которой она цеплялась за решетку, и сказала: