— Мама, ваше величество, мир огромен, я видела только часть его, но знаю, о чем говорю. Мне посчастливилось выйти за пределы моей деревушки и увидеть больше, чем я могла себе представить. Там наверху много замечательных существ, как и много отвратительных, но это и есть жизнь, данная нам богами, — возможность рожать детей, крушить врагов, любить и ненавидеть… Мама, спаси этот мир, пожалуйста. Я ведь пришла…
Я называла Селестру мамой, хотя не чувствовала к ней ничего, кроме пронзительной жалости. Когда-то давно, двадцать лет назад она просто захотела умереть. Поэтому я появилась на свет.
— Ты заставила… отца? Чтобы он сделал меня? — совсем не к месту вдруг спросила я. Королева посмотрела на меня непонимающе, а потом растянула губы в почти счастливой улыбке.
— Ширва показала ему небо и солнце, за это он лег со мной. Он не знает про тебя. Он был хорош.
Едва договорив эту фразу, Селестра вскрикнула от боли, так как монстр решил, что ее время закончилось: он подлетел к женщине и впился зубами в ее ногу.
— Больно! — простонала королева. — Опять больно!
— Ваше величество, инициируйте дочь, и вы сможете умереть уже сейчас, до прорыва, — искушал Хирон.
Я не слушала, что несет этот манипулятор. Я хотела спасти несчастную.
— Мама, дай нам ключ, мы поможем! — орала я, но Селестра, дергаясь, вопя и пытаясь отбиться от монстра, уже не могла соображать. По крайней мере, мне так казалось. Когда тварь, вырвав кусок ноги, на этот раз вцепилась женщине в левой плечо, она вдруг затихла и повернулась ко мне.
— Повторяй, — просипела Селестра, протягивая ко мне руку и захлебываясь кровью, которая хлынула из ее рта — монстр вгрызся ей в живот. Я кивнула, а королева тихо продолжила:
— Вплету я жизнь… в густой туман… суровый дар… на веки дан… — я повторила, дотянувшись своей ладонью до ее. Рядом оказался Талсадар, который отвлекся от баталий с монстрами и хотел меня остановить, но Хирон не дал этого сделать.
Наши пальцы с королевой сплелись, я почувствовала ледяной поток, хлынувший в мое тело и пригвоздивший к земле. Бессильно упала на живот и лежала, не в силах разорвать наши с Селестрой руки.
— Спасибо, — еле слышно произнесла Селестра, выплевывая свое последнее слово вместе с очередным фонтаном крови, но ей больше не было больно. Сердце… мой матери наконец-то остановилось: она смотрела на меня почти потухшими, но такими счастливыми глазами — королева умерла, а монстр рвал ее уже ничего не чувствующее тело на части.
Клочья тумана. Я шла вперед, пытаясь рассмотреть, что находится в той стороне, куда меня упорно тянет какая-то сила. Мне не было страшно, однако я понимала, что не успеваю. Сердце начало колотиться как сумасшедшее, когда я услышала женский голос, который предупреждал, торопил, призывал. Я ускорила шаг, потом перешла на бег и в конце концов понеслась так, что легкие готовы были выпрыгнуть из горла. Не видела дороги, по которой двигаются мои ноги, не смотрела вперед. Мне просто нужно было успеть. Туман исчез внезапно, и я очень вовремя затормозила, так как еще шаг и упала бы в пропасть. Осторожно подошла к краю и заглянула вниз: там летали уже знакомые серые клубы, закрывая дно и стелясь повсюду,
— Это тяжелая ноша, но ты можешь с ней справиться, — раздался голос за спиной, а я, вздрогнув и еле удержавшись на краю, повернулась на звук. Я увидела женщину — не человека, не эльфийку, просто женщину. Почему-то я сразу поняла, что это сама богиня. Ее лицо не просматривалось, постоянно меняя свои очертания, длинное платье двигалось, словно вылепленное из облаков.
— Ты посмотрела вниз. Что ты там увидела?
— Туман.
— Много?
— Бесконечно.
— Это все, что ты должна темным, каждый час, каждую минуту ты должна им бесконечность тумана. Это сила рода Мор'Шиирас и ты достойная дочь. Ты примешь свою долю? Ты готова? Ты, твои дети и дети детей на много веков продолжат держать нити узора, который плету я. Твоя мать получила заслуженный покой, теперь ты начнешь новую эпоху, дочь тумана и звёзд. Ты станешь легендой. Ты согласна?
— А у меня есть выбор?
— Нет.
— Да.
— Спасибо, дочь моя, — очертания богини вдруг стали более отчетливыми, я моргнула и увидела сотканную из тумана Селестру, абсолютно белая кожа и карие глаза которой ни на секунду не заставили меня сомневаться в том, что это именно она. Она улыбалась тепло и лучисто, а я смотрела на нее и плакала. Я плакала, пока все туманные щупальца не развеялись на ветру, унося с собой первую и последнюю улыбку, подаренную мне женщиной, которая меня родила.