Сегодня у нас на деревенской центральной площади планировались гуляния — молодежь провожала лето. Меня тоже звали, но я не пошла. Не хотелось мне слушать их шутки, порой жестокие, порой не очень, но все до одной смущающие и выводящие из состояния равновесия. В лесу я пробыла до темна. Воспользовалась возможностью найти травку, которая вылазила только ночью. Эта мерзавка долго не давалась мне в руки, и я не хотела уходить, пока не добьюсь своего. В таком вот травническом азарте я провела несколько часов, когда поняла, что уже пора домой. Народ, наверное, еще гуляет, но только самые упертые. Мои сестрицы уж точно дома. Однако, проходя по центральной улице Вершков, я не уставала удивляться окружающей тишине. Не бывало такого, чтобы в это время на праздник проводов лета все по домам уже сидели. На сердце стало неспокойно, я ускорилась, спеша увидеть своих. Подойдя к родному дому, убедилась, что и в сенях, и в самом доме горит свет, который меня почему-то успокоил. Я зашла, жалуясь на обилие работы. А когда прошла через сени в комнату, то стала свидетельницей непонятной мне сцены, в которой главными героями являлись огромные темнокожие эльфы.
Потеряв дар речи, я уставилась на этих гигантов. Казалось, что их тела заполнили все пространство, сделав моих домочадцев совсем крошечными, почти невидимыми. Один из темных стоял рядом с моими сестрами, его красные хищные глаза светились — я видела в них всполохи тумана, при взгляде на который в памяти заворочались неприятные воспоминания. Мужчина был одет в черную походную одежду, в которой ярким пятном выделялась белоснежная рубашка, гармонирующая со светлым цветом волос, собранных в высокий хвост и шёлковым водопадом струящихся на его спину. В его костюме было множество кожаных элементов, затейливо закрывающих почти все тело мужчины словно броня, а острые эльфийские уши, значительно превышающие мои по размеру, были украшены десятками металлических колечек и подвесок. Этот темный смотрел на меня, ухмыляясь. Я испугалась его взгляда и посмотрела на второго гостя. Этот эльф был огромен. Затянутый в темно-серую со стальным оттенком одежду, он казался монолитом, так как кожа его почти полностью сливалась с цветом ткани. Весь он был как скала, и черты лица этому соответствовали — словно высеченные из камня с неизменно красными глазами. Опустив взгляд на его руки и увидев пальцы, которые венчали черные длинные когти, походившие на настоящие клинки, я с трудом сглотнула слюну. Мужчина смотрел на меня так, словно хотел сожрать. Собиралась спросить, что происходит, но не успела вытолкнуть из глотки ни слова, когда мой дядя вдруг указал на меня пальцем и сказал очень странную фразу, мгновенно оживившую всех присутствующих. Он словно запустил какой-то невидимый механизм: все пришли в движение, начав говорить и действовать.
Тетя, зажмурившись и не глядя на меня, вдруг начала кивать как болванчик:
— Да, ее берите, да.
Сестры, со всхлипами убежали в свою комнату, потому что беловолосый, который, оказывается, держал их за руки, наконец-то отпустил, заинтересовавшись моей персоной. Дядя встал с колен и, глядя с вызовом, обратился ко мне:
— Может, именно для этого я тебя тогда и нашел на дороге. Я прошу отплатить мне добром и пойти с этими лордами сейчас.
— Что происходит? — я не могла вникнуть в суть.
— Твой… отчим только что отдал тебя нам на потеху вместо своих родных дочерей, — сказал беловолосый и подошел ко мне. — Ты вкусно пахнешь! Сегодня я хотел человечку и давно не пробовал еще светлых эльфиек, так что ты — два в одном. Я согласен!
Дядя облегченно вздохнул, а тетя всхлипнула, и, бросив на меня сожалеющий взгляд, покинула комнату.
— Дядя!? — я наконец-то начала проникаться новым витком своей судьбы. — Но как же Гриня?
— Никаких Гринь. Теперь есть я, Хирон, и он, Талсадар, — сказал дроу, который пониже. — А ты у нас…?
— Крисса она. Криссандра, — ответил за меня Лазарь.
Хирон неожиданно вздрогнул и сказал:
— Кто-то красиво пошутил, назвав тебя древним эльфийским именем темных. Мстящая? Я впечатлен. Совпадение, скорее всего, но на секунду я почти передумал тебя брать, — не унимался этот мужчина. Второй молчал. По нему непонятно было, о чем он думает. Его жуткие красные глаза смотрели на меня.
— Тебе больше нравится Талсадар? Ну я могу разрешить ему быть первым, — добавил Хирон, а великан вдруг ожил:
— Пошли, — сказал он, а потом встал и возвышаясь надо мной скалой, взял меня за руку.
— Таак, мой друг в игре, — оживился Хирон, — Вот! Это уже интересно! Где у вас место нашей ночевки?