Дроу не выглядели настоящими: в этой реке в тени деревьев я видела двух древних демонов, про которых нам рассказывали сказки на ночь. Сегодня они принесли свою кровавую жертву и пребывали в сытом и довольном состоянии. Как-то раз, Гриня добыл толстую книжку о существах, населявших наш мир тысячи лет назад. Это были кошмарные монстры, которых боги вытеснили во мрак и заставили темных эльфов охранять границу света и тьмы. Я читала эту книгу полгода, в ней было очень много разных преданий, но я никогда не думала, что воочию столкнусь с тем, что нашла на ее страницах.
Вздрогнула, увидев, что Талсадар повернулся ко мне и тягуче смотрит зажегшимися от неведомых мне эмоций алыми глазами. Он смыл кровь со своего лица и темных косичек волос, поэтому выглядел почти мирно. Однако, глядя на это чистое и спокойное лицо, я все равно не могла забыть то, как он вспарывал своими когтями животы разбойников.
— Мстящая, ну скажи, кто из нас тебя больше привлекает? — повернулся ко мне и Хирон. Длинные светлые волосы дроу, выпущенные из плена хвоста, рассыпались по плечам, делая его образ парадоксально мужественным.
— Никто. Никто меня не привлекает, — тихо ответила я.
— Только не говори, что твой сопляк был тебе милее, — продолжил Хирон, поигрывая мускулами и, провоцируя, вышел на мелководье, открывая свое тело для полного обозрения. Я опустила глаза и упрямо повторила:
— Не привлекаете вы, а Гриня не сопляк, он — добрый.
Хирон расхохотался.
— Добрый? Что это значит? Добрый? Талс, ты знаешь, что это такое?
— Оденься, темный! — рыкнул Талсадар. Он выглядел недовольным и даже раздраженным поведением напарника.
— Боишься, уведу? — с издевкой поинтересовался светловолосый. Он собрал свои локоны в хвост и только после этого вышел на берег. Надев чистую одежду, дроу направился к костру, оставив нас наедине.
Я развернулась и пошла к ближайшим кустам, где переодела рубашку, а когда вышла, Талсадар уже был одет в штаны и надевал сапоги. Увидев меня, он сказал:
— Я — не добрый. Я умею защитить свое. Будь я твоим женихом, я бы убил тех, кто посмел к тебе прикоснуться.
Чуть позже у костра, когда я ела нежнейшую крольчатину, больше не испытывая к мясу убитого животного никакого отвращения, я размышляла над логикой дроу — я бы не смогла так хладнокровно убивать, это же попросту бесчеловечно. Однако же эти мужчины — не люди, так, может, наша мораль им все равно что костюм с чужого плеча?
Глава 4
— Полукровка, а ты знаешь, кто твои родители? — вдруг снизошел до беседы Хирон. Талсадар, услышав вопрос, голову не повернул, но даже под капюшоном, которым было прикрыто его лицо, я почувствовала пристальное внимание.
— Нет, не знаю, — лаконично ответила я.
— Сиротка, значит. Никого нет на всем белом свете, — глумился блондин.
Я уже успела понять, что если не реагировать на реплики этого провокатора, то он быстро умолкает и перестает меня дергать, поэтому молчала. Время шло к вечеру, после побоища прошло несколько часов. Наученные опытом и оценив возможный риск, дроу решили вернуться на главный тракт. От намерения сократить путь отказались, поэтому копыта наших коней вновь начали месить пыль широкой и относительно ровной дороги, ведущей на юг. Глядя на закат, я размышляла, проведем ли мы ночь в дороге или будем искать место для ночлега. Дроу явно не выглядели уставшими, поэтому я тоже старалась держаться. В какой-то момент ко мне повернулся Талсадар и сказал:
— Тебе придется потерпеть — мы остановимся на постоялом дворе ближайшего городка, но до него еще много часов. Ночью нам проще скрыть свою личину, не вызывая лишнего внимания, поэтому продолжим свой путь даже в темноте.
Это была самая длинная речь этого дроу за все время, что мы находились рядом. Я пожала плечами равнодушно, как мне показалось, а внутри позволила себе стон и пару-тройку нецензурных слов, посылающих этих чудовищ в дальнюю дорогу. После резни, устроенной в лесу, угроза Хирона сломать мне ногу при побеге уже не казалась пустой, впрочем, я и раньше не сомневалась, что он легко способен ее осуществить. Насколько я поняла, дроу из принципа держат меня пока при себе, не терпя ослушания. Я поставила себе цель — дотянуть до Вильни, где смогу распрощаться с навязчивыми спутниками.
После захода солнца наш путь освещала только луна. Лошади двигались рысью, а я себя давно уже ощущала детской погремушкой, которую бесконечно трясут перед лицом орущего младенца. Каждый удар копыта моей Карамельки о землю отдавался в моем теле болезненной дрожью. Пару часов назад я попросилась в кустики, и дроу без возражений остановились, ожидая меня. И все же без издевательских намеков и реплик блондина не обошлось. Когда я слезла с Карамельки и с громким стоном от боли в конечностях упала на колени прямо на дорогу, Хирон, оскалившись и напустив в голос похоти, попросил не провоцировать его аппетит. Дроу плотоядно заметил, что моя поза и стоны, которые я произвожу, вызывают в нем только одно желание. Не стала спрашивать, какое у него там желание, а сосредоточилась на своем, игнорируя насмешки блондина. Поднявшись и сделав несколько робких шагов, я вдруг взлетела над землей. Талсадар, спешившись с коня и пробормотав: «Мы так до утра проторчим здесь», приподнял меня одной рукой за талию, засунул подмышку и отнес в нужном направлении. Спрашивается, вот зачем я им такая, почему не бросят меня тут? Я же явно их задерживаю.