— Что? Я как вещь, что ли?
— Ценная, я бы сказал. Раньше, если рабыня погибла или покалечилась, виновник обязан был компенсировать потерю золотом тому, кто должен был владеть ею следующий. Если такового назначено не было, то в казну. Эти условия создавали массу конфликтов и были причиной покушений, подлогов и всяких других пакостей, вносящих раздор между кланами и домами, что королеве было выгодно, конечно. О чем я? Ах да! Хальви… Хальви — это «передаваемая из рук в руки». Сейчас власть в Даркмаре взяли мужчины, и этим правом уже почти никто не пользуется, рабынь там хватает каждому — новый король разрешил неволить даже темных эльфиек.
— Если у них много женщин, то зачем меня решили присвоить?
— Я не знаю подробностей. Возможно, Талсадар просто очень не хотел сейчас делиться. Это ты мне расскажи, как там у вас все произошло.
Я пропустила мимо ушей его просьбу, продолжая вгрызаться в суть моей личной катастрофы.
— То есть темный застолбил меня на год, а потом отдаст Хирону?
— Если тот будет еще хотеть. А если нет, то тогда обязан предложить другим или выставить на аукцион. И вот если и там никто не захочет, тогда — убить.
Я в шоке уставилась на Лавриэля. Это как так? Подумать только!
— А варианта, в котором хальви просто отпускают, так как она никому не нужна после годовой отработки, не существует?
— Темные все завязаны на магию. При всем их коварстве, беспринципности и отсутствии норм морали как таковых, они чтят то, что опосредовано узами тумана. Королева привязывала каждого дроу к себе, а сами эльфы, заключая договоры, подобные «праву первого», дополнительно переплетали свои судьбы друг с другом. Кстати, брачный союз у темных в этом смысле — одни из самых прочных… Так вот, в сплетении этих сотен туманных нитей и формируется энергетическая паутина их королевства. Начни рвать с одной стороны, поползет весь узор. Недаром свою богиню, правящие женщины Даркмара называли Паучихой. Чем больше таких связей, тем сильнее королевство дроу и тем лучше защита нашего мира от проникновения в него тьмы. А что там сейчас, как они существуют после свержения королевы, я знаю мало.
Как все сложно-то! Решила, что про тьму спрошу попозже, сейчас меня волновала собственная жизнь:
— Но зачем убивать? Это же тоже разрыв этих… туманных уз…
— Договор не должен быть нарушен: если нет возможности передать хальви, то его расторжение возможно только через смерть. Но с такой красоткой как ты, это не случится.
— И что, хальви живет, пока ее хотят мужики?
— Не настолько все печально. Ее должны передать из рук в руки хотя бы один раз. Второй хозяин через год может отпустить.
— Ну прям гора с плеч. Всего два года рабства, — язвительно процедила я.
— Я сказал тебе правду. Талсадар, потребовав право первого, связал себя с тобой и Хироном и дал клятву таким образом той самой Паучихе. Он уже не сможет отступить.
— А что с ним будет в этом случае? Если нарушит?
— Его род оторвется от магического узора Даркмара и будет изгнан навсегда. Он потеряет связь со своими.
— Но не умрет?
— Не уверен. Так глубоко не изучал эту тему. Вроде как подобные отступники были, но дроу не любят о них рассказывать.
— Что ж, благодарю за откровенность, — сказала я. — У меня еще один вопрос. А с какого момента начинается год, в который Талсадар будет мною владеть?
— С момента вашей близости. Он заберет тебя в Даркмар на обратном пути. Более месяца близость откладывать нельзя, тогда тебя может забрать другой, и условия клятвы поменяются.
— То есть если я спрячусь на месяц ото всех, я смогу сбросить с себя привязку?
— Ты не спрячешься. Пока вы связаны, тебя можно найти везде. Но чисто гипотетически — да, такое возможно: если договор не вступил в силу, то утрачивает ее. Не думай об этом, я знаю дроу, они не меняют подобных решений. Тебя заберут под землю.
Вот это новости! Он даже не планирует оставить меня в Эльфтауне, чтобы навещать время от времени. Нет! Он заберет к себе в пещеры… Я не хочу. Я сгину там. Паника накрыла, мысли спутались, стало тяжело дышать. Лавриэль всполошился, а Сюзи молча протянула мне стакан с водой. Я сделала несколько глотков, пытаясь прийти в себя. Девушка же тряхнула темными кудрями и весело сказала: