— Теперь я понял, почему тебе не спалось сегодня, темный. Смотри, не увлекись. Невеста будет недовольна, — а затем он повернулся ко мне и предупредил:
— Но тебе все же стоит спрятать эту свою сущность. Я не шучу насчет рабыни — именно этот образ тебе следует демонстрировать перед светлыми.
Возразить было нечего. Я успокоилась, и даже не стала отвечать себе на вопрос, что это за мерзкое чувство появилось в душе при упоминании о невесте Талсадара. Сам темный задержал взгляд на моем лице, и мне показалось, что он что-нибудь скажет в свое оправдание. Вместо этого лорд подошел и, взяв меня за руку, приказал:
— Запястья старайся не показывать. У рабынь на них клеймо. Твое появится только после нашего соития, — большим пальцем он поводил по тому месту, где это самое клеймо образуется, а я приложила нечеловеческие и даже неэльфийские усилия, чтобы не показать, как мне понравилась эта ласка. А вот все остальное невольно обидело. Таким обыденным тоном говорят об обеде или завтраке, а не о… соитии. Ну мы еще посмотрим! К невесте пусть своей идет… за соитием.
Глава 7
К отъезду готовились недолго, но все же имелись дела, с которыми нужно было разобраться. В частности, моя одежда. То, что лежало в моей сумке, набитой вещами из деревни, и в шкафу, наполненном Лавриэлем, мало подходило для дороги. Хирон лично вытряхнул все и приказал выбросить. По его словам, во всем этом я могла гулять по Вершкам или Эльфтауну, но для рабыни двух темных лордов эти наряды оказались либо слишком простыми, либо неудобными. Меня повели в лавки, где мой гардероб пополнился дорожными нарядами, в числе которых были брюки, рубашки и куртки женского кроя, а также несколько платьев по эльфийской моде, которые отличались от человеческой. Меня просветили, что ни темные, ни светлые эльфийки не носят пышных юбок, у этих рас в моде летящие струящиеся силуэты разной степени открытости в лифе. Чем меньше было ткани наверху, тем больше платье подходило для выхода в свет у темных, а у светлых наоборот: женщины открывали кожу в обыденной жизни, но драпировали ее несколькими слоями на любых официальных мероприятиях.
Свою старую одежду я выбросила и еще раз перебрала сумку, оставив в ней все лекарственные средства, которые забрала из Вершков. За сборами я не давала себе возможности задуматься о том, что чувствую в преддверии посещения Гринлойда. Совместная с дроу поездка означала, что шанс сбежать от них становится минимальным, и после окончания визита к светлым они заберут меня к себе. С другой стороны, я поеду в страну, где живет мой отец. Мне вряд ли повезет встретить его среди миллионов эльфов, а если и увижу, то не пойму, что это он, и все же мне хотелось хоть на некоторое время прикоснуться к культуре своих предков, о которой у меня были весьма отрывочные сведения, добытые из книг.
Выезжать планировали поздно вечером и по обыкновению перемещаться по территории человеческого государства после заката. Чуть меньше двух суток мы должны были добираться до границы с эльфами, где нас встретит специальный отряд и проводит ко дворцу. Эльфийское государство находилось южнее Сабирии, общая протяжённость сухопутной границы была невелика: буквально несколько километров, остальная была морской — между Гринлойдом и человеческим государством простирались воды Изумрудного залива, являвшегося частью Южного моря. Кратчайший путь в эльфийскую столицу Танарис был по воде: от порта до столицы всего несколько часов верхом, а по суше от границы по территории Гринлойда до нее занимало не менее пяти суток. Однако эльфы в последний момент почему-то закрыли свои порты и предложили встретить и провести дроу длинным путем через свой лес. Все это мне объяснил говорливый Хирон, пока мы седлали лошадей.
Я продолжила свое путешествие на Карамельке, наотрез отказавшись от покупки другой лошади. Талсадар предложил найти более выносливого скакуна, но я предпочла уже знакомую животину. Так спокойнее и надежнее, чем привыкать к новому коню. А дроу все же приобрели себе каких-то умопомрачительно дорогих животных, которые на мою лошадку смотрели с неимоверным презрением. Карамельку я успокоила, объяснив, что обе мы с ней не дотягиваем до своих спутников, но будем держаться вместе и не пропадем. Не знаю, поняла ли кобыла, но Хирон, услышав мой монолог, хмыкнул и сказал, что Карамельку в итоге придется отдать людям, так как в подземелье вместо лошади мне купят грона, и, скорее всего, самого дорогого. Хальви отличается от других рабынь — ее демонстративно купают в роскоши, чтобы следующему хозяину было сложно переплюнуть предыдущего. По крайней мере, каких-то сто лет назад, этим женщинам жилось очень вольготно, их статус рабыни был весьма условен — на деле с ней носились как с принцессой: одевали, кормили, защищали, развлекали. Иначе престиж дома и рода мог быть подорван.