Я подошла и глянула, на что смотрел Талсадар. Он трогал рукой землю вокруг бревна, на котором ранее сидел темный.
— Я не вижу следов. Хирон не вставал со своего места никуда не шел, если судить по тому, что я сейчас вижу и чувствую.
— Но этого не может быть! А вы летать не умеете? — спросила я и на всякий случай задрала голову. Многого мне не довелось увидеть — верхушки деревьев терялись во тьме, которую свет нашего костра был не в силах разогнать.
Мой вопрос оставили без ответа, я же взяла ветку, подожгла ее в костре, и освещая себе путь, прошлась по территории всей поляны, на которой мы оказались. Вдруг что-то блестящее привлекло мое внимание. Подняла и поближе рассмотрела вещицу, а осознав, что это, ахнула.
— Лорд Талсадар! — позвала я. Мужчина подошел ко мне со спины, обнял за плечи и прижал к себе, спасая от ночной прохлады. Он вообще стал прикасаться ко мне намного чаще, словно та сцена в моей комнате переломила ситуацию в сторону нашего сближения.
— Это серьга Хирона, — озвучил очевидное темный.
Мы стояли и смотрели на колечко в моей руке, и ни у кого не складывалась картина произошедшего.
В эту секунду мне показалось, что я услышала какой-то шум. Талсадар тоже уловил что-то — он шепнул, чтобы я оставалась на месте, а сам вышел за освещенный костром круг, направившись к деревьям. Я, пока могла, следила за его мягкой звериной походкой, а когда он скрылся с глаз, села на бревно в ожидании.
Через пять минут дроу не вернулся, и я громким шепотом позвала его по имени, но ответом мне были тишина и стрекот сверчков. На меня обрушилось понимание того, что я осталась совсем одна в чужом лесу у эльфов, у которых мне самой делать, собственно, нечего. Трясущимися руками зажгла еще одну ветку и направилась к тому месту, где пропал Талсадар. Не уверена, что идти туда было правильным выбором, возможно, нужно было бежать обратно к границе. И все же я очень хотела понять, что происходит. Будучи травницей, по ночному лесу я бегала часто, так что в целом обстановка не казалась мне запредельно страшной. Если бы не исчезновение двух огромных мужиков, которых в Сабирии только армией целой брать, все вообще было бы вполне привычно. Войдя в лес и разгоняя тени своим факелом, я не увидела дроу. Я не стала звать их в полный голос, справедливо полагая, что, если бы они могли, вернулись бы и без моих воплей.
Заметив небольшую тропку, пошла по ней. Ночные бабочки, мошкара и еще какие-то насекомые, привлеченные светом моей деревяшки, кружили над головой. Мне кажется, я смотрелась очень живописно. Встреть я в лесу такую, как сама сейчас, точно приняла бы за умертвие, восставшее из гроба и облепленное мухами. Тропка змеилась между деревьями, и я внимательно смотрела под ноги, чтобы не зацепиться за какую-нибудь корягу. Гул насекомых вокруг моей головы, казалось, усиливался, что немало меня нервировало. В какой-то момент мимо уха пролетело что-то совсем огромное и мне показалось, что я услышала голос. Посветив по сторонам, не смогла разглядеть ничего вразумительного. Продолжив свой путь, я вскрикнула от неожиданности и выпустила факел из рук, когда прямо в ухо мне что-то заорало дурным голосом: «Нельзя огонь! Нельзя!».
Я взвизгнула и присела на корточки, закрыв голову руками, так как мне показалось, что это что-то летает прямо над ней. Моя ветка погасла и оставила меня в полнейшей тьме. Звуки не повторялись, и насекомые тоже больше меня не беспокоили. Я посидела так некоторое время, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. В это время из-за туч выглянула луна, и я выдохнула с облегчением. Встала, размышляя, куда идти — дальше или обратно на место лагеря. Уже почти решила вернуться и дождаться, когда рассветет, но вдруг наткнулась глазами на какое-то мерцание дальше по тропе, словно там вдалеке кто-то жег костер.
Пошла туда, но крадучись, чтобы иметь возможность сбежать, если увижу что-то страшное. Свет становился все ярче, и я уже понимала, что это не костер. На поляне, открывшейся моим глазам, тысячами ярких звездочек светились какие-то летающие шарики — то ли большие бабочки, то ли маленькие птахи. Они освещали собой пространство, на котором сейчас происходил какой-то ритуал. Участниками этого действа были женщины — около двадцати человек. И да, это были не эльфийки, но, возможно, и не людского рода. Одна из них сидела на большом стуле-троне, обвитом лозами деревьев и каким-то вьющимся растением, цветущим в данный момент ярко-розовым. Эта женщина выглядела более властно и немного старше других. Все присутствующие были светловолосы, одеты в просторные платья-туники пастельных тонов, их головы украшали венки из разных цветов, и только главная была в белоснежном одеянии, а ее волосы отливали рыжиной. Несколько женщин сидели у ног рыжеволосой и стучали в барабаны, которые напоминали небольшие пеньки с вырезанными на них узорами, остальные — танцевали под этот тихий стук. Это был завораживающий медленный танец: женщины изгибались в самых немыслимых позах, проходя круг за кругом по поляне. С каждым оборотом мелодия ускорялась, заставляя танцовщиц двигаться еще более энергично. Под конец танец стал выглядеть почти безумным, барабаны выдали свое крещендо и замокли — женщины замерли. Наступила тишина.