Что это был за сад! Никогда не видела розы с тыкву. Аромат цветов настолько кружил голову, что все предыдущие мысли, намерения и страхи показались ненужными и незначительными, а чувства сократились до одного — желания остаться в этом саду навечно. И быть тут похороненной. Вот хотя бы под этим розовым кустом.
— Да, забыл предупредить. Сад зачарован, чтобы не пускать чужих. Могут появиться мысли о самоубийстве, не обращайте внимания. Без меня вы бы тут заблудились и уснули под кустиком. Недавно только чьи-то кости выгребали. Цветы хорошо растут на таком удобрении.
Опять чары! Меня затошнило, и я отпрянула от очередного цветка, который поднесла к носу. Теперь мне казалось, что я иду по человеческим костям, а аромат цветов превратился в запах разлагающейся мертвечины. Я пошатнулась, а Талсадар крепко ухватил меня за руку, снова на секунду прижав к себе.
Через пару минут мы подошли к небольшому озеру, через которое был перекинут изящный ажурный мост. На другом конце моста виднелся вход в небольшое строение, по форме напоминающее малую копию Лунного холма. По мосту мы прошли без приключений, а потом нырнули в спасительную тень второго дворца, отрезав себя от удушающей вони сада.
Дарсиэль повернулся к нам и сказал:
— Его величество держат внизу, я покажу.
Мы спустились вниз по винтовой лестнице в подвал, который я совсем не ожидала увидеть у светлых эльфов. Зачем существам, которые не могут без солнечного света, копать подземные помещения? Теперь мне стало понятно, что и светлым во всех отношениях эльфам периодически приходится кого-то держать в тюрьме. Светлый образ жителей Гринлойда в моем воображении помутнел и стал стремительно покрываться волнами серого тумана.
Спустившись на несколько пролетов, мы подошли к стене. Дарсиэль указал на нее и сказал:
— Его величество за ней.
Талсадар и Хирон подошли, переглянулись и приложили к ней руки. На наших глазах начали появляться сначала тонкие струйки тумана, потом небольшие тучки, а затем серые клубы, которые медленно просачивались в стену. Глаза дроу сверкали настолько ярко, что на поверхности ветвей, формирующих плетение, в приглушенном свете подземного этажа засветились четыре кровавых пятна. Это было жутко и одновременно прекрасно. Мне понравилось на это смотреть и ощущать: и темные лорды, и сам туман были прекрасны, воспринимаясь очень знакомо. Захотелось поднять руку, ухватить туманную нить, потянуть, намотать на руку и оплести вокруг тела, закутавшись в серые воздушные ленты как в пуховую перину. Все это отвлекало от очарованности светлым лордом, поэтому внешне я выглядела почти уравновешенно.
Через некоторое время мы услышали треск и уже знакомое шипение. В стене появились прорехи, которые увеличивались, выжигаясь невидимым огнем. Когда отверстия стали достаточно большими, светлые эльфы первыми рванули внутрь помещения, и только потом пролезли дроу и я.
Внутри мы увидели комнату, которая мне показалась пугающей, а у темных лордов вызвала присвист и удивительные возгласы.
— Когда я говорил, что светлые похожи на нас, я даже не подозревал, насколько я прав, — прошептал Хирон. Талсадар кивнул, а я, стоявшая за их спинами, протиснулась между ними и осмелилась спросить:
— Что это? Где мы?
Талсадар повернул голову вполоборота и тихо сказал:
— Карнаниэль сейчас спит на алтаре — похоже, его силу забирают. Скорее всего, для Таллиэля и его рода. У эльфов стать королем без особого дара нельзя: у светлых он формирует благополучие их народа, а у нас еще и запирает тьму от перехода в этот мир.
Я не знала, что меня удивило больше — то, что рассказал мне темный, или то, что он вообще снизошел до рассказа. Наши с ним отношения стали неуловимо меняться, как, собственно, и с Хироном. Мне стало казаться, что дроу хотя бы чуть, но увидели во мне личность, а не говорящую бесправную букашку.
После слов темного я огляделась с большей осмысленностью. Карнаниэль лежал в центре абсолютно пустого помещения. Отсюда он выглядел как труп. Его тело возвышалось на постаменте, сплошь покрытым белыми цветами с вьющимся стеблем. На стенах и на полу были нарисованы какие-то символы. Светлые принялись стирать все рисунки, а потом подняли тело короля и понесли наружу. Нам ничего не оставалось, как следовать за ними. В основной дворец мы не пошли, остались в малом, но поднялись на несколько этажей выше в комнату, которая являлась чьей-то спальней.
Его величество уложили на кровать, а затем все отступили, предоставляя место еще одному эльфу. Похоже, пришел лекарь. У этого светлого в волосах я заметила седые пряди, поэтому решила, что он старше остальных, но никаких других признаков возраста больше не разглядела. Не выглядел он и большим знатоком — тонкий, холодный, надменный. Вот у бабы Зуси о ее мудрости каждая морщинка кричала, а лицо у нее как скомканная бумага — живого места нет. Глянешь и сразу поймешь, что человек опыт имеет и знает, что делает. Впрочем, для остроухих достаточно того, что они остроухие: так и я, молодая и ничего не умеющая, составила конкуренцию нашей деревенской всезнайке.