Увидев меня, Талсадар замер и сверкнул глазами. В один шаг он преодолел расстояние между нами, чуть наклонился и вдохнул запах моих волос.
— Ты так пахнешь! — сказал он приглушенно.
— Это все их шампунь, — пояснила я.
— Нет, это ты пахнешь. Тебе идет… быть эльфийкой, — признался темный.
Он что, делает комплименты? Я недоуменно взглянула на дроу, но тот уже отвернулся и подал знак Хирону, который что-то объяснял пришедшим слугам.
Мы направились на бал. Он проходил в огромном зале с десятками открытых дверей, которые выходили в сад, за счет чего создавалось впечатление, что это, не дворец, а естественная среда — поляна в лесу. Самой неожиданной частью интерьера было озеро: небольшое, с аккуратным мостиком и кучей кувшинок, плавающих по его поверхности, оно находилось прямо посередине зала. Остальное убранство тоже было в духе светлых: сплошь цветы и зелень на полу, стенах, потолке. Войдя и увидев толпу, я почувствовала головокружение — я не ожидала такого количества светлых лордов и леди. Все были очень элегантны, передвигались изящной плавной походкой, никто не шумел — говорили вполголоса. Но даже несмотря на мирное поведение эльфов, я напряглась.
Будь я одна, на меня никто и не посмотрел бы, я все же внешне похожа на своих сородичей, но со мной были двое темных кожей огромных мужчин, которые без сомнения стали гвоздем сегодняшней программы. Дроу, думаю, привычно так привлекать внимание, но я этого не любила. Талсадар словно почувствовал мое волнение — он взял меня за руку, положил ее на свой локоть, а затем сказал тихо:
— Держись рядом.
А дальше начался настоящий кошмар. К темным подходили эльфы, эльфийки. Они представлялись, задавали вопросы, косо смотрели на меня, так как не знали, что я такое. Дроу им были понятны, а вот я, хотя и выглядела своей, не имела имени рода. Представляться как Дрокс даже не стала, это было бы смешно. От светлой ждут чего-то вроде “род летящей ласточки” или “род весеннего цветка”, ну хотя бы “маковой росинки”. А тут Дрокс. Фи.
Я все время находилась рядом с темными, но все же умудрилась нечаянно выпасть из-под их опеки: меня отвлек слуга, спросивший, что я буду пить, а Талсадара и Хирона как раз окружила стайка любопытных эльфийских девиц. Похоже, надменность и холодность к ним приходит с возрастом, так как эти девушки были очень похожи на людей, в том смысле, что, не переставая, болтали и явно строили глазки моим спутникам. Я отошла в сторону и ожидала, когда можно будет приблизиться к темным. Подойдя к озеру, стала наблюдать за большой бабочкой, которая уселась на один из цветов кувшинки.
— Это озеро истины, — раздался голос Дарсиэля, который неожиданно оказался рядом.
Я не хотела с ним разговаривать, но его реплика меня заинтересовала.
— Этот как?
— Если искупаешься в нем, откроешь свое истинное лицо.
— И в каких случаях это необходимо?
— Если нужна правда.
— Хм! Это очень удобно. При судействе, например, — предположила я. — Можно точно узнать, врет обвиняемый или нет.
— В особых случаях — да, но его стараются не использовать слишком часто.
— Почему?
— Видишь ли, полукровка, не всем нужна правда. Или не вся правда. Войдя в это озеро, ты рискуешь. Оно само выбирает, что делать с тем, кто решил окунуться в воду. Его главное свойство заключается в том, что тайное становится явным. Это пугает: окружающие могут узнать твои чувств или истинные мыли. Поэтому часто подсудимые, даже невиновные, предпочитают получить наказание, если это не смерть, разумеется, чем открыться перед всеми. А еще проблема в том, что озеро не обязательно показывает ту правду, которую требуется, часто это то, что оно само считает важным.
— То есть обвиняемый в убийстве может туда зайти, и все узнают, что он изменяет жене?
— Какой у тебя необычный пример. Жизненный опыт? — поднял бровь Дарсиэль
— Деревня Вершки, — пробормотала я в ответ.
— Не знаю, где это, но полукровок они воспитывают боевых, — пробормотал мужчина, потрогав голову в месте, о которое разбилась кадка.
— И все-таки? Мой пример подходит?