— У себя женщин на место поставили, а тут, куда ни плюнь, мною нимфы помыкают. То лесные, то теперь морские.
— Что? Вы были у Лианоры? — вдруг заинтересовалась Мелита.
— Было дело, — ответил Хирон.
— И как старая стерва поживает?
— Спина у нее, кажется, побаливает… — медленно ответил дроу, соображая, что лучше говорить в этой ситуации. Между нимфами явно кошка пробежала, надо было на этом сыграть.
— Мало ей, дряни забывчивой. Она у меня тысячу лет всего как мужика увела, а не помнит. Считает меня истеричной дурой: мол я злюсь, сама не зная на что. А, главное, она умудрилась забыть, как я ей отомстила.
— А, знаете, уважаемая Мелита, сдается мне, что Леонора все вспомнила.
— С чего бы это?
— С нами была та самая эльфийка, она ей забыльником перед лицом помахала.
— Что? Леоноре? Забыльником? Жаль ваша девчонка сгинула, похоже, хороша была. Значит, нужно навестить старую стерву. Позлорадствовать.
— Недовольной или виноватой она при этом не выглядела, — продолжал подначивать Хирон, а нимфа кусала губу и о чем-то размышляла.
— Девочки! Этих темных мы пытать не будем, сразу убьем. Они заслужили быструю смерть.
— Погоди-погоди! — затараторил дроу. — А медленная смерть как выглядит? Может, мы имеем право выбора? Я думал, вы нас для постели притащили.
— Ты решил, что нам нужны твои услуги? — вновь расхохоталась Мелита. Отсмеявшись, женщина посмотрела на обоих дроу и сказала:
— Вот их, — она показала пальцем на светлых, — для постели. А вы, темные твари, раз хотите медленную смерть, то так и быть — для игры с моим Каркушей.
— Кем? — уточнил Хирон, почувствовав, как у него на голове волосы от дурных предчувствий зашевелились.
— Моим кракеном. Вы с ним познакомились еще на судне — зеленый такой.
— А чем мы хуже светлых? — вдруг спросил Талсадар.
— О, ты тоже говорить умеешь? — усмехнулась Мелита. — Вы не можете мне дать энергию жизни и света, а лишь испачкаете меня своим туманом.
— Но этот темный еще и немного светлый! — выкрикнул Хирон, а Талсадар закатал рукав и показал на клеймо из пяти звезд.
— Звездная ночь?! Да быть того не может. Это древнейший род, один из самых верных нам, нимфам — лесным, в основном, но и нас почитают.
Мелита опять замолчала. К ней подошли ее сопровождающие — женщины посовещались и вынесли решение.
— Что-то происходит, раз боги дали темному силу звездной ночи, и мы не вправе этому мешать. Мы отпустим вас, дроу. И даже поможем вернуться домой.
От этих слов лорды воспряли духом, особенно когда неведомая сила вытолкнула их из песка.
— Эй, а как же мы? — робко подал голос кэп.
— Да что с вами будет? Ублажите моих девочек, да идите себе.
Капитан сглотнул слюну. В его глазах не наблюдалось счастья от такой перспективы. Мелита же вновь обернулась к дроу:
— Домой отправитесь вплавь. Ночью.
— А далеко отсюда берег? — резко осипшим голосом задал вопрос Хирон.
— За сутки доберетесь.
Дроу переглянулись. Даже они, сильные и выносливые, не давали себе никакого шанса за стуки в воде. Но возражать не стали, недоумевая лишь, в чем обещанная помощь Мелиты. Однако женщина явно не договорила:
— Ночь даст вам возможность воспользоваться силой звезд, которая останется с вами на протяжении всего пути. Так что, если ты, темный, — обратилась она к Талсадару, — действительно любим богами светлых, то сможешь взять эту силу и себе, и дать ее напарнику. А если не получится, делайте что хотите: живите на острове, плывите, пока не сдохните — ваша воля. — С этими словами нимфа щелкнула пальцами, все светлые выскочили из своих песчаных ловушек и понуро поплелись за ней и ее спутницами по направлению к виднеющимся вдалеке скалам, часть которых находилась в воде, часть на суше. В лес сегодня светлые эльфы так и не попали.
— Надеюсь, нимфы не замучают их до смерти. Хотя смерть от оргазма… брр… Темный, я не зря сделал эту вылазку из подземелья. Я понял, что этот мир лишь называется светлым и солнечным, а на самом деле тут все пороки только ярче видны, похлеще Даркмара, — Хирон явно был под впечатлением.
Талсадар в ответ на эту тираду лишь кинул:
— Будем ждать ночи.
Разговаривать ему не хотелось — на душе была муть, которая непривычно терзала, заставляя дроу страдать. Эти чувства были слишком острыми и лорду было сложно с ними бороться — он закрылся в себе и до темна молчал с ничего не выражающим лицом. Хирон не мешал ему — даже он, славящийся своей бесцеремонностью, почувствовал, что сейчас лучше не лезть. Картина двух сидящих на песке здоровенных темнокожих мужчин, смотрящих на море с затаенной грустью и не произносящих ни слова, выглядела очень гротескно на фоне мирного островного пейзажа, однако зрителей, которые могли бы ее оценить, не было.