Когда полностью стемнело, Талсадар вопросительно посмотрел на Хирона, но тот ничем не помог:
— Я не знаю, как запустить эту звездную хрень… силу, — сказал он.
Талсадар глянул вверх. Яркие звезды на безоблачном небе смотрели на него в ответ. Молчаливый диалог затянулся, и Хирон начал нервничать — ему не нравилось состояние напарника, такая меланхолия — не стиль дроу. Может, это звезды от Криссандры превратили его вот в этот кусок уныния? Талсадар же смотрел на бесконечную небесную высь, осознавая, что мир необъятен, но для него сейчас сузился до одной единственной девушки, которую ему катастрофически не хотелось терять. На что-то решившись и набрав в грудь воздуха, дроу все же обратился с призывом:
— Звезды! Нам нужна помощь, и мы просим инициировать на время силу, вверенную нам дочерью рода Звездной ночи! — лорд старался не чувствовать себя идиотом, произнеся это, и быть искренним. Легче выходило, когда он думал о Криссандре.
Замолчав, Талсадар посмотрел на напарника. Ничего не происходило. Может, видимых признаков и не должно появиться? В любом случае, это место, по словам нимфы, было островом, и темным не улыбалось здесь жить, нужно было любой ценой уходить отсюда. Дроу могут спокойно путешествовать по поверхности, но все же не слишком долго. Им нужна регулярная подпитка туманом, потому они всегда должны возвращаться в свое подземелье. На этом проклятом острове они сдохнут мучительной смертью. Так что была-не была.
Не сговариваясь оба эльфа встали и вошли в воду, которая серебрилась светом луны и миллионов звезд. Казалось, мужчины входят в само звездное небо. Сделав несколько гребков, темные лорды осознали, что просьба Талсадара была услышана: их руки вспыхнули искрами, а в тело хлынула всепоглощающая мощь. Приняв свое временное могущество, дроу поплыли вперед. Без устали и остановок они добрались до берега ровно за сутки.
Даркмар. Дворец Ваерана.
Путь на гроне прошел незаметно, я даже забыла о мерзком соседе, который притерся грудью, животом и чреслами к моей спине и тому, что пониже. Я увлеклась окружающим видом — это стоило того. Дома дроу не были похожи ни на что виденное мною ранее, я даже плетеному дворцу светлых так не удивлялась. Жилища обычных темных представляли собой вырезанные из цельной скалы дома, которые ни разу не повторили друг друга по форме. Был у нас в Вершках мастер по дереву, он разные деревянные фигурки на продажу делал. Когда мы, будучи еще детьми, вечно выпрашивающими у него поделку, спросили, как у него так красиво и разнообразно получается, он ответил, что дерево само подсказывает, что из него ваять. Похоже, по такому же принципу делались и дома темных эльфов. При этом поверхность каждого, даже самого маленького, была покрыта светящимися кристаллами. Ими же были украшены дороги, дорожные столбы, ограды, строения для гронов и еще какой-то домашней скотины. Да-да, у дроу были животные! Я заметила собак, пару кошек и странное животное — что-то среднее между свиньей и козой. Оно слизывало мох с каменнного уступа длинным и шустрым языком. В это время из дома выскочил мальчишка-дроу, который закричал на это чудо-юдо, а потом с хохотом залез на него и помчался прочь.
Периодически мой взгляд выхватывал вдалеке и особняки богатых эльфов — кому еще, как не состоятельным, а то и родовитым дроу, могли принадлежать эти гигантские монолиты самых невероятных форм, залитые искристым светом кристаллов.
На широкой дороге, по которой бежали наши гроны, то и дело мелькали стремительные экипажи, одиночные наездники, а также целые кавалькады дроу на гронах. На нас почти не смотрели — то ли не было привычки глазеть, то ли принимали за светулю рабыню, что было для них обыденно.
Через какое-то время мы выехали на огромное пространство практически без мелких построек на километры вокруг. В центре него находился замок — высоченный, с множеством шпилей, убегающих в темную высь. Кристаллами он был отделан только на уровне первого этажа, а дальше этот колосс оставался абсолютно черным и таял в темной выси — это было роскошное творение рук дроу, от величия которого перехватывало дух.
Разглядывая все, что попадалось мне на глаза, я задумалась. Талсадар говорил, что свет в городе сделан ради рабов. Если это правда, то их здесь очень ценят, поскольку инкрустировать целый город — это запредельные затраты как усилий, так и средств. Конечно, возможно, темным это ничего не стоит, и они делают это магией, но я все же склонялась к мысли, что свет сделан и для красоты в том числе, так как он удивительным образом подчеркивал величие всех построек, создавая ни с чем не сравнимый образ.