Тем временем король подошел ко мне, я замахнулась, но он резко вырвал стул из моих рук, отбросив в сторону, схватил меня за горло одной рукой и прижал к стене. Я ошибалась, когда посчитала его слабым. Внешность обманчива — сейчас этот дроу держал на вытянутой руке мой вес и вообще не напрягался. Глаза светились интересом, злости в них не было.
— Я не буду брать тебя силой! — сказал он, а я, полузадушенная, подумала, что еще немного, и ему придется не брать, а убирать. Труп. — Я тебя сломаю! Да!
Ваеран наконец-то отпустил меня, и я рухнула, пытаясь отдышаться. Монарх наблюдал в задумчивости, а я поднялась, опираясь на стену рукой, посмотрела на дроу и сказала:
— Не буду я спать с вами, ваше величество!
— Ну и почему?
— Не хочу! — крикнула ему в лицо, а Ваеран странно дернулся и сделал шаг назад. Через секунду он опомнился и зарычал:
— Захочешь! Сама приползешь! Мне никто никогда не отказывал… — король осекся, но потом продолжил. — Только не сдавайся сразу, очень хочется поиграть подольше!
— Ни за что! С вами — ни за что! — заорала во весь голос, а король вновь схватил меня за горло, но теперь уже в дикой ярости. Швырнув мое тело со все силы на стену и наблюдая, как я рухнула на пол, он пророкотал:
— Тазара! Эту не кормить. Чтоб не сдохла, в сутки — стакан воды и все! А, да! И лампы убери все.
Женщина кивнула, а Ваеран вновь обратился ко мне:
— Кем ты себя возомнила, тварь? Ни одна женщина… — на этой фразе король почему-то запнулся, — мне не отказала, и ты приползешь. Ты даже не красива так, как… могла бы быть. Но теперь — ты мне интересна.
После этих слов монарх покинул мою комнату, громко хлопнув дверью.
Следующая неделя превратилась для меня в одну большую ночь. Из моей комнаты унесли все светильники, меня не кормили, и каждый вечер Тазара заглядывала и спрашивала, готова ли я целовать ноги королю. Дались ему эти ноги, в самом деле. Я отвечала отрицательно, и она уходила.
Сама не знаю, почему я упорствовала. Может, потому что я вовсе и не девка деревенская, а целая леди? Или, наоборот, потому что нас, деревенских, так просто не возьмешь? Знала одно — Ваеран меня не получит.
В темноте я видела хорошо. Более того, мне начало казаться, что мое ночное зрение становится все лучше и лучше. Это был приятное преимущество темноэльфиской крови, хотя в данных условиях абсолютно бесполезное. Я бы предпочла когти.
Пыталась разговорить Тазару, но тщетно, так что в итоге просто лежала на кровати, потихоньку слабея с каждым днем, однако не так быстро, как этого хотелось бы королю. Возможно, придет избавление, и я в итоге умру, но, похоже, для этого требуется время. Голод переносился относительно спокойно, с жаждой было сложнее — свой стакан воды я всегда ждала с неимоверным нетерпением. Жаль, что я так и не встретила своих родителей.
На восьмой день, меня выволокли и практически понесли к королю. Я не сопротивлялась, просто не успевала за стражей, и они тащили меня под руки, чтобы не замедлять шаг из-за моей неуклюжести.
В тронном зале я опять оказалась на полу на коленях. На мне было все еще кровавое платье — я не тратила силы на переодевание и принятие ванной — воду у меня забрали всю, даже для мытья, чтобы я не спасалась ею от жажды. Вдобавок я была бледна, лохмата, и, скорее всего, представляла собой жуткое чудище из сказок бабушки Зуси про вампиров. Однако, глянув на короля, я поняла, что его мой внешний вид сейчас волнует в последнюю очередь: что-то случилось, и речь пойдет не о моей строптивости. Ваеран заметно нервничал, постукивая пальцами по подлокотнику трона.
— Ты получила росток у самих светлых?
— Да, его величество Карнаниэль там тоже был.
— Тебе сказали, что нужно делать, чтобы дерево не погибло?
— Свет, вода, тепло, — уже догадываясь, в чем дело, ответила я.
Король подскочил, но потом опять уселся на трон.
— Тогда скажи, почему оно погибает, а? Полукровка! Скажи!
— Не имею понятия, ваше величество, — устало ответила я. Это было правдой. Ну или почти правдой. Скорее всего, на него влияли темные, дежурившие рядом — их магия была неприятна древу. Однако, эту информацию я пока держала при себе.
— Оно гибнет! — Ваеран подлетел ко мне, схватил за плечо, наклонился и, тряся меня как куклу, заорал:
— Это ты, гадина, сделала? Все беды от вас, женщин. Мстительные твари. Скажи, почему у тебя имя Криссандра? Тебя прислали меня убить? Кому ты мстишь?