Ближе к обеду, когда мы вышли из спальни, Талсадар показал дом и представил меня слугам, сообщив, что я его невеста и их хозяйка, провел меня по своему саду камней. Это место было его особой гордостью.
Рядом с домом темного находилось озеро, в котором даже водилась рыба и росла какая-то весьма невразумительная, но все же растительность, похожая на мох или очень мелкую травку. Территорию вокруг озера выложили конструкциями из камней разной формы, а в центре самого озера стояла статуя длинноволосой обнаженной девушки-эльфийки. Темный сказал, что я похожа на нее. Глядя на выдающиеся каменные полушария груди, я весьма недоверчиво посмотрела на дроу, но, увидев его жгучий взгляд, не стала спорить и согласилась, что уши да, уши у нее — мои.
Два дня пролетели незаметно: мы с Талсадаром ели, пили, гуляли и занимались любовью, забыв обо всем, что собирались сделать, и просто наслаждаясь друг другом. А на третий день к нам приехал Хирон.
— Уважаемые темные и полутемные эльфы! Нам пора показывать власть! Мы едем к древу.
К своему стыду, я совсем забыла про свой саженец, увлекшись новыми для себя ощущениями и открытиями. Но на приглашение Хирона ответила с сиюминутной готовностью. Талсадару, похоже, было все равно, но он тоже сразу же согласился ехать. В этот раз мы взяли экипаж — почти точную копию королевского, но без красного цвета. Я, преисполненная жизненной силой и любовью, наконец-то могла в пути с наслаждением выглядывать из окна, наблюдая за окружающим пейзажем. Хирон прокомментировал мое поведение:
— Полукровка, ты изменилась! Жаль, что мне не удастся тебя попробовать!
— Еще раз — и поединок, — спокойно, словно о погоде, предупредил Талсадар.
— Не, ты ж меня убьешь. Я не согласен, — сказал Хирон, а потом все же оставил свой шутовской тон и спросил:
— Ты разрешение на брак уже спросил?
— Нет еще, собираюсь.
— Поторопись. И знаешь что? Ходят слухи, что Нариэль в бешенстве… будь осторожен, ее род славится своей мстительностью… Хотя имя-то у нее и не такое грозное, как у твоей мстящей. Слушайте, а забавно да? У полукровки темное имя, а у темной — светлое.
— Очень забавно то, что ты продолжаешь меня бесить.
— Нариэль — это твоя любовница? — перебила я дроу.
— Бывшая, — хором ответили оба лорда. Я пожала плечами, так как больше ничего интересного в этом вопросе для себя не видела. Баба Зуся всегда говорила, что нужно проявлять всяческое безразличие по отношению к сопернице, но, если сунется, сразу за косу оттаскать, чтобы неповадно было.
Когда мы подъехали к нужному гроту я увидела множество стоящих возле двери темных. Вопросительно взглянув на Хирона, я угадала — именно этот эльф в ответе за это безобразие. Блондин наклонился к нам с Тадсадаром и поделился:
— Ну а что в этом такого? Нужно, чтобы народ… точнее, элита, знала своих героев в лицо.
— Ты рассказываешь лордам про древо? — уточнил Талсадар.
— Я рассказываю про Криссандру. И, кстати, нужно будет поведать о ее темной стороне. И, кстати, родителей ее разыскиваю изо всех сил.
М-да, это мы с Талсадаром беспечные — несколько дней расслабляемся, а Хирон бдит, плетет интриги, манипулирует. Старается, в общем. А, главное, не забыл то, что вылетело у нас на некоторое время из головы — ищет моих отца и мать.
Зайдя в грот, я убедилась, что с ростком все в порядке и вышла, заперев дверь. Все это происходило под гул голосов: меня рассматривали, строили предположения, я слышала много раз имя короля — его обсуждали и осуждали, судя по тону.
На обратном пути я спросила:
— А куда делась ваша королева?
— Селестра ее зовут, — ответил Хирон. — Она сидит в забытой богами скале в пещере. Ваеран говорит всем, что он не хочет убивать женщину, такую сильную и прекрасную, а на самом деле каждый знает, что он питается за счет нее.
— Питается?
— Забирает магию.
— И почему вы с этим согласны? Почему его не свергнут?
— Ты смотришь в корень проблемы, полукровка. Нас больше не устраивает ползать у ног женщин. Даже таких красивых ножек, как твои. Мужчины не хотят возвращения матриархата, а потому терпят слабого короля.
— Но чего добиваешься ты? Зачем расшатываешь трон?