Ниам замкнулась. Посмотрев на него уязвлённо, она пошла к двери.
— Я буду в своей комнате.
— Нет.
— Что, прости?
— Ты не поела. Как и я. Мы пойдём в кафе. Поедим, пока ждём посылку.
— Я не голодна.
— Это не обсуждается.
Она вдруг размытым пятном пронеслась по комнате, и Кийо оказался прижатым к стене. Ниам надавила предплечьем ему на горло, приблизив поразительное лицо вплотную к его, и оскалила идеальные прямые зубы. Её глаза сверкнули золотом.
Жар пробежал по телу, удивляя Кийо.
— Ты мне не указ, Кийо. Не забывай это. — Она отпустила его и отошла.
Кийо не позволил выдать себя даже выражением лица, хотя потребовалось много самообладания, чтобы не реагировать на неё физически. Он хотел повалить Ниам на кровать и показать, как ей понравится подчиняться ему. А он не такой волк. Он считал себя выше этих основных инстинктов.
Что с ним происходило?
Он впечатлил себя сухостью тона:
— У тебя чересчур острая реакция, не кажется?
Она уставилась на него.
— Не думаю. Ты давил на меня.
— Не я придавил тебя к стене.
— Ты всегда такой козёл, когда голодный и уставший?
Он зарычал.
— Это ты постоянно раздражаешь.
— Конечно, такого мужчину, как ты, женщина с собственным мнением бесит.
— Ты ничего обо мне не знаешь. — Он прошёл мимо, игнорируя её запах, хотя тот сводил с ума, затем открыл дверь номера и указал ей идти вперёд. — Сначала поедим.
Ниам прищурилась и прошла к двери.
— Это попытка управлять или тревога за моё состояние? Тебе следует узнать, чтобы я проголодалась, должно пройти больше суток. Около недели, если точнее.
Кийо осознал, что, хоть и нечаянно, но Ниам выдала ему кусочек своего прошлого. Она знала голод.
Он закрыл номер отеля и поспешил догнать её.
— Вы с твоим братом успели поголодать.
Это не было вопросом.
Она удивлённо взглянула на него, а потом нахмурилась, словно только поняла, что выдала.
— Не я и мой брат. Только я. Слава богу.
— Что случилось?
Она не ответила.
Кийо проигнорировал жжение в груди, и дальше они шли в тишине, следуя по указателям в кафе. То оказалось в стиле буфета, еда выглядела не очень привлекательно, но это еда, что уже хорошо. В зале сидело несколько других посетителей отеля.
Они разделились, пока наполняли тарелки, и Кийо заметил Ниам за столиком для двоих в углу, далеко от остальных. Он сел, заметив, что, как для того, кто не был голоден, она положила еды почти так же много, как он. Кийо выгнул бровь.
Она робко улыбнулась.
— Я проголодалась, увидев еду.
Изумление прогнало часть недавнего раздражения, и губы дрогнули вокруг вилки с кусочком ветчины.
— Я пряталась какое-то время, — резко произнесла Ниам. Заметив его явное замешательство, она продолжила: — Ты спросил, что случилось. Про голод. — Он молчал, но кивнул, чтобы она продолжала. Ниам пожала плечами. — Я пропала с радара на пару месяцев. Исчезла даже от себя. Понимаешь?
Да, он понимал, и снова кивнул.
— Я даже не помню, как попала в комнату, или когда… — Её милые глаза потемнели, стали пустыми от эмоции, которую он узнал.
Горе.
Дело в её брате.
— Я не знаю, как долго была там. Дней десять, или около того. — Её улыбка вышла горькой и вялой. — Я ощущала боль от голода, но именно от колики обезвоживания вытащили меня из чёрной дыры. Я знала, что не умру… но не представляла, что будет так больно. — Она подняла на него полный задумчивости взгляд. — Это длилось недолго. К моменту, как я заставила себя подняться на ноги, чтобы выйти из той комнаты, боль начала рассеиваться. Я почувствовала себя странно сильнее, но тяжёлой. Будто я была из камня. — Она округлила глаза от шока, словно не хотела столько ему раскрывать, и опустила взгляд в тарелку. — Я вышла из комнаты в квартиру, которую не узнала, в городе, который не знала. Оказалось, я была в Гамбурге. Но не помню, как попала туда из Мюнхена…
Кийо смотрел на неё, затерянную в воспоминаниях. Её слова о голоде и боли от жажды, которые пропали, а тело стало сильнее, напомнили ему о словах, что доброта — её самый главный дар. Может, они должны благодарить её человеческие эмоции. Звучало так, словно человеческие привычки не давали ей стать полноценной фейри.
Она посмотрела ему в глаза, и волоски на шее встали дыбом от насторожённости.
— Ты тоже познал голод, да?
Как она это поняла?
Он посмотрел на свою тарелку, пронзил вилкой половину варёного яйца.
— Я многое познал, — уклончиво ответил он.
Кийо ощутил раздражение и обиду Ниам, даже не глядя на неё.