— Кийо-чан… Генки?
Кийо хмыкнул.
— Английский, Сакура.
Сакура прищурилась.
— Уважение, Кийо. — Она посмотрела на Ниам и изогнула верхнюю губу. — Махоцукай?
— Да, она ведьма. Английский… Сакура-сан. Моя спутница не говорит на японском.
— Ты привёз в наш дом западную ведьму, Кийо?
Наш дом?
Ниам прищурилась.
— Она под моей защитой. — Он шагнул к Ниам, и от этого ей стало немного лучше.
Чувство растаяло, когда Сакура мягко улыбнулась и шагнула к нему. В его личное пространство. Что-то властное поднялось в Ниам, когда Сакура опустила ладонь с идеальным маникюром на грудь Кийо. Вся комната напряглась, свет замерцал, и Сакура, касаясь Кийо, с оценкой посмотрела на Ниам.
— Она сильная, твоя маленькая махоцукай. — Она посмотрела на Кийо, провела пальцами по его соскам. Ниам хотелось вырвать ей волосы. — И ревнует моего Кийо-чан, — прошептала она.
Огонь в груди Ниам, который она старалась игнорировать, был близок к точке кипения, пока она слушала эту высокомерную волчицу, пока она гладила Кийо. И пока он не останавливал её.
— Она просто переживает, что ты вырвешь мне сердце.
— Было бы честно. — Сакура помрачнела. — Ведь ты вырвал моё двадцать шесть лет, три месяца и двенадцать дней назад.
Ох, чёрт.
Ниам мрачно посмотрела на Кийо.
Этот идиот мог бы рассказать, что это любовная месть!
«У тебя была интрижка с альфой, а потом ты убежал из города и не подумал, что нужно это рассказать мне?» — закричала она в его голове.
Кийо даже не вздрогнул.
Гнев Ниам горел.
«Ты явно ничего не знаешь о женщинах, если думаешь, что мы могли пройти тут без боя. В следующий раз лучше подумай о том, как держать друга в штанах».
Он мрачно посмотрел на неё, думая, что это угасит гнев.
Ей было всё равно. Она не боялась. Она боялась роскошной альфы-японки, которая всё ещё держала в душе обиду двадцать шесть лет спустя.
— Ты не состарился. Как так? — удивлённо спросила Сакура, гладя большим пальцем его щеку.
— Ты тоже не постарела.
— Милая ложь, — она склонилась, мягко шепча, чтобы слышали только она и Кийо. — Никто не знает, каким добрым и нежным ты можешь быть, Кийо-чан. Это всегда было только для меня.
Ниам хотела быть в другом месте и не видеть этого. Она ощущала себя как неловкое третье колесо, и было неприятно, когда одно из других колёс тебе нравилось.
— Я не добрый. Это правда. Ты едва постарела.
— Я постарела. Но ты… Оджи-чан всегда думал, что ты старше своих лет. Взрослый, как для юноши. Но он явно ошибался, хай? Тебе было около двадцати. Теперь около пятидесяти. А ты выглядишь не старше двадцати пяти.
Проклятье.
Ниам затаила дыхание, Кийо от неловкого вопроса просто пожал плечами.
— У меня хорошие гены. Старость меня ещё догонит.
— Хм, возможно. Всё всегда догоняет. Кстати, нужно обсудить твой долг, Кийо. Его давно пора оплатить.
— У нас разные мнения на этот счёт.
— Ты должен был участвовать в самом большом бое в истории Киото. Оджи-чан на тебя поставил много денег… и ты отказался. Кийо, ты должен нам деньги.
— Я так не думаю. Но если на этом споры закончатся, я заплачу.
Сакура мило рассмеялась, а потом прижалась к нему всем телом.
Да, Ниам собиралась убить её.
Ладони Кийо легли на бедра Сакуры, она обняла его за шею, прильнув сильнее. Желание убить Сакуру направилось и на него. Лучше бы он пронзил катаной грудь Ниам.
Она опустила взгляд, ненавидя то, что ревновала этого холодного мерзавца.
— Ты знаешь, что это так не работает, Кийо-чан. Тебе нужно оплатить долг.
— Ты хочешь, чтобы я бился?
Ниам смотрела на них, хотя их интимные объятия было больно видеть. Они смотрелись потрясающе вместе. Они выглядели правильно.