— Я согласна выйти за тебя замуж, как минимум, весной. — Микаса отстранилась и, подняв его ладонь, медленно слизала струйку крови с пальца, после чего взяла его в рот, аккуратно зализывая рану.
Сердце Эрена ударилось в горле, поспешив вернуться на место, трепеща, как ночной мотылек у стекла, за которым спрятан мягкий свет, бережно обволакивающий все хрупкое тельце. Шумно втянув воздух через нос, Йегер широко распахнул глаза, наблюдая за Аккерман. Его губы дрогнули, ощущая тепло, несущее пульсацию по всему телу.
— Успеется, — растеряно и хрипло произнес он, коротко и часто дыша.
— И это вся твоя реакция? — Она выгнула бровь, притворно обижаясь. — Я тут, вообще-то, согласилась на брак. А до этого совершился духовный брак. Ну и ну. Ужас.
Мотнув головой, приходя в себя, Эрен моргнул пару раз, переваривая еще раз услышанное, что едва пробилось через обрушившийся занавес. Сверкнув белоснежной улыбкой, Эрен рвано рассмеялся, и провел руками по волосам, приглаживая их. Только после этого он заключил лицо Микасы в ладони. Его взгляд блуждал по ее лицу, будто она впервые стояла перед ним.
— Ты безумно красивая, — произнес он, спустя время, — а я безумно влюбленный.
От ее губ было невозможно вновь оторваться, как и всегда. Палец саднил, постоянно напоминая о себе, но не болью, а как-то иначе. Приятно. Йегер прижался к ней, периодически втягивая носом воздух, когда его не хватало. Его поцелуи, полные безграничной любви и даже благодарности, спускались ниже, оставляя кое-где красноватые следы, сопровождаемые всевозможными комплиментами.
Она сжала его щеки, оставляя на них небольшой кровавый след и, притянув его, снова поцеловала. Со всей возможной в данный момент страстью. Но поцелуй продлился не долго, она резко отстранилась, отходя в сторону кухни.
— Я перевяжу палец.
— Погоди. — Эрен остановил ее, обнимая сзади, прижимаясь губами к ее шее, спуская свой же пиджак с ее плеч, целуя и их. — Только недолго. Я хочу поскорее получше узнать свою жену.
— У тебя на щеке кровь. — Она скинула с себя пиджак, быстрым шагом заходя на кухню и доставая аптечку. Смыть кровь, продезинфицировать и налепить пластырь было делом минутным. — Тоже залепи, иначе гадость всякая попадет.
— Обязательно. — Согласившись, Эрен повторил манипуляции, совершенные ранее Микасой, абсолютно проигнорировав замечание про кровь. — Никогда не умел клеить пластырь. Поможешь? — Хитро улыбнувшись, он протянул ей руку.
Она достала пластырь и, быстро убрав все защитные бумажки, прикрепила его на место раны.
— Вот и все, малыш. Больше не бо-бо, — жалостливо сказала она, наивно хлопая ресницами.
— Я надеялся на более… — Йегер рассмеялся, покачав головой. Не на такую помощь медсестры он рассчитывал. — Но спасибо. — Прижав ладонь к ее лицу, он провел большим пальцем по ее щеке, задержавшись возле уголка рта, опустив при этом вторую руку на бедро Микасы.
— Надеялся на что? — Она отстранилась, медленно отступая к выходу из кухни. — На восемнадцать плюс костюм медсестры? У тебя появились новые кинки, или ты в больнице присмотрел себе кого-то? — сказав это, она рванула по лестнице вверх, при этом громко смеясь.
— Мелкая! — прорычал Йегер, пускаясь следом с настоящим чувством дежавю. — Я же догоню тебя, ты знаешь! — Он прижал ее к стене, едва она успела потянуться к дверной ручке.
Разместив руки по обе стороны от головы Микасы, он раздвинул ее ноги коленом. Его лицо было в опасной близости, а дыхание могло обжечь.
— Знаю, — она выдохнула, ухмыляясь. В одно быстрое движение платье слетело вниз, открывая взору небольшую грудь. — Так что там насчет последнего вопроса?
— Ты — мой кинк, — прохрипел он, нежно касаясь ее груди, чуть сжимая. Проводя большими пальцами по соскам, с интересом следя за реакцией, облизываясь.
Аккерман покраснела, пододвигаясь к нему ближе.
— Ну тогда мы оба — грязные извращенцы. — Она чуть выгнулась, чтобы обзор был лучше. Холодные пальцы сразу же залезли под толстовку, а затем и футболку, проходясь вверх по рельефному торсу.
— Ты уж точно, — протянул он, пропустив несколько ударов сердца, — совращаешь. — От контраста ее пальцев со своей горячей кожей ожидание становилось все более невыносимым, томительным. Волны разрядами проносились по телу только от появляющихся в голове мыслей, из-за которых Эрен едва ли не скалился, хоть и действовал аккуратно и нежно. Склонившись, он провел языком линию четко от подбородка Аккерман и остановился между ее грудей, бросив на нее взгляд, полный на данный момент множеством эмоций и желаний, среди которых выделялась похоть. — Если включить музыку, то будет похоже на наш первый раз.
— Я не хочу в коридоре. — Микаса сжала его руку, утягивая за собой в спальню, оставляя несчастное упавшее платье в одиночестве. — И я тебя не совращаю.
— Ну, ладно. Просто секс оказался внезапно слишком приятным. — Не споря, он последовал за ней, успев кое-как стянуть толстовку и скинуть ее с одной руки. — А роль медсестры тебе бы подошла, — заметил Эрен, ухмыльнувшись.
— Правда? Может, прикупить один? — Микаса ухмыльнулась, стягивая с себя трусы. На удивление, не повредив пленку. Она плавно подошла к кровати и, словно кошка, легла на нее, после чего встала в коленно-локтевую боком к нему, чтобы у него был вид на то, как сильно она прогибается. Качнув бедрами, она прикусила палец и, усмехнувшись, убрала упавшие на лицо волосы. — Ты же знаешь, что мне нравится, — тихо добавила она, не разрывая зрительного контакта.
Выдав смешение слов на всех известных языках, Эрен, едва не повредив палец молнией на джинсах, принялся раздеваться, но все-таки сумел взять под контроль разошедшееся эротическое воображение. В груди уже болело из-за напряжения, а в животе стягивались ремнями органы. Немыслимо, чтобы настолько сильно хотелось обладать кем-то. Нет. Не кем-то, а именно Микасой. Как бы ни старался Йегер меньше смотреть на нее, не позволяя внутренним желаниям взять верх над разумом, но выходило просто ужасно. Единственное, что он успел, так это откинуть одежду в сторону стула. Сразу оказываясь сзади Аккерман, он даже не заметил, как уже целовал ее кожу, двигаясь от лопаток к копчику, периодически прикусывая, стремительно зализывая поврежденное место.
— Если не нравится то, что делаю, говори. — Несильно сомкнув зубы в области лопаток, он сжал одной рукой ее грудь, чувствуя, как от напряжения пробило острой болью место татуировки под пленкой, поэтому и укус вышел чуть сильнее.
— Если бы мне не нравилось — мы бы уже спали, — прошептала она, прижимаясь ягодицами к его паху. Ей казалось, что из-за возбуждения у нее изнутри горела грудная клетка, отчего ее дыхание становилось тяжелым и сбивчивым.
— Тогда куда ты так торопишься? — Отстранившись с огромным трудом, понимая, что вся кровь, шумевшая в висках до этого момента, спустилась ниже, Эрен был готов плюнуть на все и сделать уже то, о чем его так просило, умоляло тело Микасы. Но это было бы слишком скучно. — Не двигайся.
Пройдясь кончиками пальцев вдоль ее ребер, едва ощутимо, вызывая марши мурашек, Йегер опустился на колени сзади, покрывая поцелуями поясницу, прижав ладонь между ее бедер. Нежными касаниями губ он плавно двигался к ее бедру, выцеловывая, казалось, каждый миллиметр. Мучительно приятно, сладко.
— А если я двинусь, что ты сделаешь? — Она закусила губу, ощущая сильный укус на ягодице. — Отругаешь меня?
— То мы трахнемся быстро. Возможно, в коридоре. — Чуть раздвинув ее ноги, он едва не забыл про ее татуировку, но тут же одернул руку, ничего не задев. — И оба лишимся возможности насладиться в полной мере имеющимся у нас временем. Когда будет ребенок, так уже не получится ведь. — Поцелуи перешли на внутреннюю часть бедра, в то время, как свободная рука поглаживала ее спину, периодически доходя до ребер. — Такой ответ тебя устроит? Я бы мог тебя связать, но куда интереснее, когда ты такая послушная.
— Ты просто издеваешься, — перейдя на немецкий прошептала она. — Будешь растягивать все — ничего не будет.
— Не только же тебе должна доставаться эта роль постоянно, — ухмыльнулся Эрен. Но в словах Микасы была правда. — Тогда сосредоточимся на все по порядку. — Один палец скользнул внутрь, останавливаясь, не двигаясь. — С условием, что говорить будешь на немецком.