— Ты меня спас! — Она вытянула из-под кофты ненавистный лиф и положила его в корзину для стирки вместе с остальной своей одеждой, сразу же переодеваясь в просторную пижаму. Вернувшись в кровать, она легла сверху, просовывая руки под его спину. — Спокойной ночи.
— Спокойной, — на выдохе произнес Йегер, устроив руку на ее талии. Второй же он поглаживал Микасу по голове, пока не заметил, что она уснула. Только после этого подложил руку себе под голову, стараясь уснуть, надеясь при этом, что не разбудит Аккерман, дернувшись во сне.
***
Проснувшись ближе к семи, когда на улице было темно, как ночью, Микаса потянулась. Ранний подъем немного выбил ее из колеи, из-за чего пришлось несколько минут сидеть и осознавать себя. Тихо умывшись и выпив обезболивающее из-за легкой боли в животе, Аккерман спустилась вниз, не включая общий свет, лишь подсветку кухонной мебели, а затем открыла окно, впуская свежий воздух в дом, вслушиваясь в шум дождя. Тихий успокаивающий плейлист был как нельзя кстати, учитывая, что Микаса с опасением глядела на силиконовую форму для жарки яиц в виде мордочки кролика.
Нужна была одна неудачная попытка, чтобы в итоге у нее действительно получился кролик, которого она выложила посередине тарелки, красиво уложив рядом обжаренный бекон, тосты, пюре из авокадо с тонким слоем слабосоленой форели. Конечно же, не забыв о кружке какао с зефиром.
Микаса тихо вошла в детскую, сразу же включая гирлянду с мягким желтым светом, что была намотана на «палаточный» каркас кровати. Стараясь как можно тише открыть еще пустой комод, Микаса достала заранее купленную пижаму-комбинезон с оленьими рожками и теплые носки.
— Мира, просыпайся. — Аккерман села на край кровати, поглаживая ребенка по щеке. — У нас сегодня много дел, поэтому нужно встать рано.
Еще сонная Мира не обратила особого внимания на свою комнату, сев на край кровати. Это выглядело так, словно у нее была перезагрузка системы. Микаса вздохнула, помогая ей переодеться, едва успевая ловить иногда засыпающего ребенка. Еле уговорив ее на носки, Микаса объяснила, что дом еще не полностью прогрелся, поэтому пол может быть холодным. Зайдя на кухню, Аккерман помогла ей сесть на стул и села напротив, помешивая свой кофе. На улице только-только начинало светлеть, дождь прекратился, из-за чего Микаса закрыла окно.
Мира недоверчиво глянула на еду, буквально не зная с чего начать. Но, все же, смущенно стала есть яичницу.
— Сегодня придет тетя из опеки, спросит у тебя как твои дела. Ты не стесняйся, расскажи ей всю правду, хорошо? — Микаса улыбнулась.
— Хорошо. — Мира с опаской глядела на бутерброд. — А что это?
— Рыбка. Она очень полезная, в ней много витаминов. Если хочешь вырасти большой и красивой, нужно съесть все. — Она бросила короткий взгляд на тарелку. Мира послушно кивнула в ответ, все с той же опаской пробуя бутерброд. Долго жевала, видимо, пытаясь понять, нравится ей или нет. Все же… понравилось.
Когда уже на тарелке было практически пусто, а Мира начала рассказывать о том, как пару раз оставалась без завтрака, потому что не любила, когда макароны посыпали сахаром, на кухню вышел заспанный Эрен. Даже после двадцати минут в душе он все равно выглядел немного уставшим. Чмокнув Микасу в щеку по привычке, он взъерошил волосы Миры и подмигнул ей, улыбнувшись. Только после этого налил себе в стакан воды и опустился на стул напротив.
— Я уж думал, не успею к завтраку. Вкусно было, скажи? — обратился он к Мире.
— Мне понравилась рыбка! — Мира улыбнулась. — Я никогда такого не ела.
— Если что, твое тоже готово. — Микаса чуть сжала его плечо, и поднялась обратно наверх переодеваться.
— Она очень вкусно готовит. Не так, как наши повара, — прошептала Мира. — А еще мне нравится комната, в которой я спала. И кровать.
— Так это же здорово, — выдохнул Йегер и поднялся, чтобы наполнить свою тарелку уже привычной кашей с сухофруктами. — Лично я даже это блюдо съедаю в ее исполнении. А знаешь почему? Потому что это действительно вкусно, когда готовит именно она. Она знает особый ингредиент, который всегда добавляет, из-за чего съедается все без остатка.
Быстро умяв половину под внимательным взглядом Миры, Эрен запил водой и улыбнулся вновь.
— Если вдруг чего-то захочешь еще в комнату, то говори. Микаса очень старалась, когда делала для тебя эту комнату. И теперь тебе останется только обустроиться здесь, потому что она полностью твоя.
— Все, что только захочу? — Мира удивленно взглянула на Эрена, и он согласно кивнул. — А если я попрошу еще игрушек? Или машину большую? А если…
— Мира. — Йегер отложил ложку, внимательно смотря на дочь, накрыв ее ладонь своей. — Ты можешь просить все, что захочешь, если тебе это действительно нужно. И не бойся, что будет какой-то лимит на то, что мы можем тебе дать. Конечно, если это не будет что-то уж совсем недопустимое, тогда просто сядем с тобой и обсудим, насколько сильно ты нуждаешься именно в этом. Пойми, у нас не возникнет желания отвезти тебя обратно только из-за того, что ты будешь много чего просить, ругаться или капризничать. Такого не произойдет, потому что ты — наша дочь. Любимая и единственная. Постарайся принять это. Но единственное, что я попрошу… Просто попрошу, чтобы избежать непонимания. Старайся быть аккуратнее в доме, чтобы не удариться, не поцарапаться… И тебе самой будет больно, и нам страшно за тебя. Твоя комната — это твоя комната. Порядок в ней поддерживай самостоятельно, но можешь обращаться за помощью. Не стесняйся спрашивать.
Эрен замолчал и прижал ладонь ко лбу.
— Прости. Мне кажется, я слишком много говорю иногда, потому что я и сам волнуюсь, переживаю, чтобы тебе все понравилось.
— Хорошо, я поняла. — Мира кивнула, немного перегруженная информацией. — Микаса сказала, что сегодня много дел.
— Да, есть такое. Нужно дождаться одну женщину, а потом, если не против, я бы хотел прогуляться, показать тебе здесь все, познакомить с нашими друзьями. Знаешь, я вот думаю, может, поставим во дворе батут, как считаешь? Там достаточно места.
Доев быстро кашу, Эрен поднялся, чтобы помыть за собой и Мирой посуду. Он старался вести себя раскованнее, чтобы не выдать напряжение, которое слишком медленно, но все же отступало. Оставалось только получить заключение социальной службы и рассказать все Саше и Порко. И вот что будет сделать труднее — вопрос.
— Ты упускаешь часть, где мы посещаем терапевта и магазин с одеждой. — Микаса прижалась к дверному косяку, скрещивая руки. — Переоденься, фрау Шмидт вот-вот придет. Мира, и ты тоже. Пойдем.
Он согласно кивнул и мотнул головой Мире в сторону ее комнаты. Звонок в дверь раздался ровно в момент, когда Эрен успел спуститься, поправляя выглаженную однотонную черную футболку. Как-то особо одеваться он не стал, решив, что стоило быть попроще. Да и самому ему было так комфортнее, чем в рубашке.
Фрау Шмидт оказалась сдержанной женщиной среднего возраста с улыбкой на лице. Она не цеплялась за что-либо в доме, не сверлила взглядом каждую деталь, но было заметно, что от нее не скрылось ничего. Словно добродушный сканер, как отметил про себя Йегер. У нее даже получилось занять на время Миру, попросив при этом Эрена и Микасу выйти из комнаты. Что именно она спрашивала у ребенка, они не могли слышать, и от этого Йегера едва ознобом не пробило, из-за чего он приобнял Аккерман, сразу успокаиваясь. Да и Мира не выглядела озадаченной, скорее заинтересованной.
— Единственная проблема, герр Йегер, она совершенно не знает языка. Ей будет сложно быстро адаптироваться среди ровесников, выстроить знакомства. Вам следует плотно заняться этим вопросом. Найдите возможность для ее общения с другими детьми, ей нужно уметь заводить друзей, чувствовать себя частью этого мира, а не замыкаться в себе, не давайте застревать ей в комнате. Чаще выбирайтесь куда-либо. Что касается остального… — Она вздохнула, что-то отмечая в планшете. — Условия у вас идеальные. Но мой совет: уделяйте больше времени ребенку, а не творчеству или себе. Почти невозможно сочетать две эти вещи: счастливый ребенок, получающий достаточно внимания, и личные амбиции. В заключении я укажу, что все в порядке, но имейте в виду, что еще какое-то время мы будем периодически наведываться, чтобы проверять ее состояние.