— Я только немного передохну. Не сегодня же идти, верно? Да и Мира пусть пока мультик глянет, я ей обещал. Она способная, и на немецком уже слова различает. Поэтому, уверен, подтянет все достаточно быстро. — Эрен придвинулся к Микасе, устраивая голову на ее коленях. — Мы везде успели, поели. На столе еще стоит еще и для тебя порция. Соус попросил отдельно.
— Нет, сегодня. — Микаса нахмурилась. — Я же сказала, что на восемь. Значит сегодня. Да и это последнее выступление, мы обязаны отвести туда Миру. Все. И не спорь. Много там задали? Раз уж родительская роль полностью на тебе, иди и помоги с заданием.
— Ладно, моя фрау, как скажешь. — Вздохнув, Йегер поднялся, но отказался от идеи взъерошить волосы Аккерман, как и признаться в том, что переживал насчет качества помощи, которую мог бы оказать Мире при выполнении задания. В школе его мысли заняты были всем, кроме учебы. Он имел успехи в литературе, но не больше.
— А папа быстро бегает, мы даже успели к фрау Розенберг от этой Фишер. Она мне не очень. — Мира потянула Йегера за руку, попутно объясняя, что именно недопоняла в задании, чем и воспользовался Эрен, поскорее заходя в комнату Миры.
Микаса поднялась, зайдя за ними в комнату. И, сев на низкую кровать, с интересом наблюдала за ними.
— А почему тебе это Фишер не понравилась? — Она подоткнула себе под спину подушку, улыбаясь. — Она что-то тебе сказала?
— Она постоянно отвлекалась на папу. Он ведь не должен ей подсказывать, а она та-а-ак на него смотрела. Еще и жарко ей было. — Мира закатила глаза и продолжила что-то писать в тетради.
— Я ничего не замечал. — Эрен повел плечами, утыкаясь в учебник. — Серьезно. Она нудно что-то говорила… Вот. Вот эту задачу я знаю! Смотри, ты здесь немного ошиблась в знаке, поэтому и ответ не сходится.
— А она ничего не говорила ему? — Микаса села рядом, прищурившись. — Может, что-то странное? Хочешь, я найду тебе другого учителя?
— Она ничего мне не говорила, Мика, но раз уж так, то давай лучше и впрямь найдем другого. — Прекрасно понимая причину расспросов, Эрен спокойно перевел взгляд на Аккерман, медленно выдыхая. — Кто же знал, что она вдруг решит смотреть на меня. Или найдем мужчину, и я буду водить Миру к нему. Чтобы было спокойнее всем. Мне в том числе.
— Отлично. Ее задание можете не делать. — Микаса уткнулась в телефон, ища номер администратора центра. — По музыке ничего не задали? Чем вы там вообще занимались?
— Там было интересно. — Глаза Миры засияли, она с увлечением рассказывала о том, как проходил урок, какая была распевка, и в конце с гордостью заявила о том, что преподаватель отметила ее способности.
— Это правда, у Миры очень приятный голос, и с этим нужно работать. Да и фрау Розенберг имеет достаточный опыт, много лет обучения. — Эрен закрыл тетрадь со спокойной совестью, радуясь, что не придется возиться с заданиями хотя бы сегодня.
— Отлично. — Микаса выключила телефон, задумчиво постукивая по экрану. — Вечером погуляем. А пока можешь посмотреть то, что хочешь. Я пока уточню по поводу врача и присоединюсь.
Наверное, это был один из тех дней, который начался стремительно, имел такое же бурное продолжение, но завершился все-таки спокойно. Эрен, имея музыкальную карьеру, впервые добрался до оперы, и уж точно не остался разочарован. Ему нравилось наблюдать за тем, когда люди умели грамотно управлять своим голосом, и это заставляло его желать работать и над собой. Микаса поясняла некоторые моменты, которые даже ему были полезны. Для себя Йегер начал выстраивать схему, по которой бы и хотел развивать дальнейшее свое творчество, когда получится нормализовать голос.
Впрочем, пережить дни, когда необходимо думать над абсолютно каждым словом, оказалось не так-то и легко, но пришлось справиться. Поднявшись новым утром, Эрен отвез Миру и Микасу в клинику, чтобы сдать анализы. Хоть ему бы и хотелось находиться рядом с Аккерман, но его присутствие было важно и дочери, поэтому они договорились встретиться уже на выходе из клиники.
Больницы всегда угнетали, учитывая не самое радужное прошлое. Да и, признаться, каждый раз, когда Микасе приходилось лежать в больнице — все заканчивалось ухудшением психического состояния. На регистратуре ее заверили в том, что этот врач — один из самых лучших в Германии, но от этого волнений меньше не стало. И сейчас Микаса сидела около белой двери, совершенно не решаясь зайти. Как оказалось, врача в кабинете не было.
— Вы фрау Йегер? — Низкорослый лысый мужчина в возрасте добродушно улыбнулся, открывая закрытый на ключ кабинет. — Простите за ожидание, меня неожиданно вызвали к главному. Меня зовут Карл Нойманн. Можете заходить.
Нервно потоптавшись на месте, она сделала глубокий вдох, а затем выдох, и проследовала за врачом. Он сидел за большим стеклянным столом, на котором был ноутбук, аккуратно сложенная стопка документов, снимков и прочего. На стенах в ряд висели дипломы об окончании университетов и различных курсов.
— Если Вам некомфортно, можете не торопиться; следующий прием у меня через два часа. — Он встал, открывая жалюзи на панорамных окнах. — Записи прежних врачей у Вас с собой?
— Да, конечно. — Микаса достала среднего объема папку и положила на стол. — Я не хочу Вас задерживать. Просто я немного в шоковом состоянии, спустя почти три года у меня пошли месячные.
— В записях сказано, что до этого у Вас так же был нестабильный цикл. — Доктор задумчиво листал записи, хмурясь.
— Верно. Но — чисто физиологически — я не понимаю, как такое могло произойти. Мне сказали, что там все совсем плохо. — Ее голос дрогнул, из-за чего она смущенно уткнулась взглядом в колени, поджимая губы.
— Думаю, Вам просто не везло с врачами. Конечно, два года назад Вас обследовал хороший специалист, но те, что были далее — могли только усугубить. Не хочу как-то не так отзываться о коллегах, но, уверен, Вы меня понимаете. — Нойманн отложил папку, совершенно серьезно глядя на Микасу. — Вы прошли лечение сильными препаратами, влияющими на гормональный фон. Да и переезд в Германию также мог повлиять. В целом, сколько перелетов Вы совершили за шесть месяцев?
— Около десяти. Может, даже больше.
— И все они были достаточно долгими. Поймите, фрау Йегер, я не запрещаю Вам перемещаться по воздуху. Но Ваш организм не выдерживает такое количество нагрузки за столь короткий период. Постарайтесь перемещаться наземным транспортом. Да, это дольше, но нагрузка будет намного меньше. Это так, совет. А теперь, что касается женской части Вашего здоровья. Жаль, конечно, что сейчас я не смогу осмотреть Вас и начать достойное лечение, но это отличная возможность понять со стороны, в чем именно проблема. Здесь все так расплывчато, словно мои предшественники так и не поняли, как с Вами работать.
Он снял очки и положил их на стол, после чего достал макет матки и ее придатков, показывая указкой на некоторые части отделов.
— Смотрите, фрау Йегер, это маточные трубы. Если окажется, что проблема в них, а не во всей женской части, то лечение может помочь, но придется сделать операцию. Если проблема окажется в другом, то гарантировать выздоровление я не могу. Однако, если это действительно месячные, и у Вас получится овулировать, думаю, получится заморозить яйцеклетки для донора. К сожалению, сами Вы, скорее всего, не сможете выносить. Беременность — это огромные нагрузки. Да и даже если Ваш партнер — полностью здоровый и сильный мужчина, естественным путем забеременеть не получится. Поэтому мне бы хотелось знать, готовы ли Вы сдать яйцеклетки. Они могут храниться достаточно долго, Вы сможете обратиться к нам тогда, когда действительно будете готовы к материнству. И я лично подберу Вам идеальную суррогатную мать, а также гарантирую полную анонимность. В Бельгии отличные клиники. К сожалению, все это в Германии запрещено.
— Я готова, — после нескольких минут молчания ответила Микаса, наконец взглянув на доктора.