Добавив второй палец, Эрен целовал ее тело, оставляя засосы и следы своих зубов на нежной коже.
— Сяду на твое прекрасное лицо и не слезу, пока не доведешь меня до потери сознания языком. — Микаса хрипло рассмеялась, выгибаясь навстречу пальцам. — Боже, как же странно это прозвучало.
— Так вот какие мысли прячутся в тебе, — ухмыльнувшись, Эрен увлажнил губы, замедлившись, задумываясь над словами Микасы. — А фантазии? Или решила схитрить и объединить все в одно? Не получится. Разделяй.
Ладонь звучно опустилась на ее ягодицу, потом еще и еще, стоило вибрации стихнуть. Эрен продолжал двигать пальцами, и шлепки не прекратил, только усилил.
— Хорошо. — Она снова неосознанно дернула руками, сжимая и разжимая ладони. — Я долго думала о том, чтобы вывести тебя на эмоции. Как раньше. Заставить тебя доминировать. Или как сейчас, использовать твои ловкие пальцы. Я не могу выразить все это словами, так что научись читать мысли. Будешь ужасно удивлен.
Остановившись, Йегер ухмыльнулся и придвинулся к уху Микасы, говоря как можно тише:
— Проигрывать трудно, согласись.
Едва коснувшись губами шеи, плеча, Эрен медленно продвигался обратно, оставляя засосы, которые точно будут сходить еще достаточно долго. Очередной укус на ноге, и он освободил руки Микасы, но только чтобы связать их уже спереди.
— Запястья будут болеть, но уж прости. — Затянув получше, он протянул конец ремня через спрятанное в спинке кровати кольцо.
Облизнувшись, он устроился под ней удобнее, крепко держа за бедра. До этого момента Эрен не задумывался особо о подобном, но раз уж таким было желание Микасы… Он просто не имел права ей отказать в этом. Мягко и плавно задвигав языком, он оторвался лишь на мгновение, чтобы сказать ей не дергаться и держать равновесие. После этого вновь вернулся к делу. Неумело, но он старался действовать так, чтобы ей было приятно, следя за каждым ее стоном.
— Напряги его, и делай круговые. Принцип тот же, что и с пальцами, — сквозь тихие стоны прошептала Аккерман, слегка отстраняясь. Все тело было ужасно напряжено в ожидании скорой разрядки, из-за чего она острее реагировала на его манипуляции. — Знаешь, а у тебя талант.
Сквозь улыбку он отстранился, облизнувшись, и после этого, проведя ладонью по лицу, перевернул Микасу на спину, перекрутив ремень. Два пальца сразу скользнули внутрь, а язык прижался к клитору, выводя круги, как и говорила Микаса.
Выгнувшись, Микаса сжала бедра, продолжая постанывать.
Лишь ощутив, как сильно она сжалась, а стон стал протяжнее, Эрен еще прошелся языком, и только после этого выпрямился, внимательно рассматривая, как содрогалось тело Микасы. Расстегнув ремень, он стащил с себя джинсы и, взяв из бумажника презерватив, приложив усилия, но надел его на себя. Нельзя было сказать, что в этом была необходимость, но все же Йегер предпочитал не рисковать.
— Держи руки за спиной, сцепи их. — Он лег на кровать, сразу перемещая Мику себе на живот. Приподнявшись, он прошелся поцелуями по ее груди, прикусил пару раз кожу, не в силах больше терпеть, желая лишь поскорее продолжить. — Ты ведь хочешь быть послушной, чтобы получать подарки.
— А если я не буду слушаться? Заставишь одеться и пойти упаковывать подарки? — Микаса усмехнулась, но выполнила его просьбу, выпрямляясь. — И что дальше, папочка?
— На следующее Рождество я тебя упакую, как подарок для себя. Думаю, тебе понравится. — Он направил член рукой и несильно надавил Микасе на плечо второй. Давно не используемое обращение подействовало ровно так, как и прежде. — Раз уж так нравится быть сверху… Давай.
Его ухмылка засияла, когда глаза хитро блеснули, и он поддал бедра, входя чуть глубже. Микаса улыбнулась, начиная сильнее краснеть. Медленно опустившись на всю длину, она прикрыла глаза, позволяя себе снова привыкнуть.
— Отлично. Упаковывай. — Она вжала его в матрас, упираясь ладонями в грудь. Последствия медленные плавных движений проходились мурашками по ее телу. — Только аккуратнее, вдруг лента порвется раньше времени.
— И что тогда? Будешь пытаться связать меня? — Сильно сжав ее бедра, он, не произнося больше ни слова, ускорился, стараясь не смотреть на Микасу, думать о чем угодно, но только не о том, как соблазнительно она выглядела в этот момент.
Ухмыльнувшись, Микаса навалилась на него, спускаясь поцелуями от подбородка, до ключиц. Снова поднявшись, она прижалась к его губам.
— Может, откроешь глаза? — Аккерман отстранилась, двигаясь активнее.
— Так уже успела вымотаться? — сквозь тяжелое дыхание произнес он. — Неужели хочешь, чтобы я быстрее кончил, и отпустил тебя? — Его пальцы сжались сильнее, а зубы сомкнулись на плече.
— Я просто хочу, чтобы ты видел, как мне хорошо. — Она уткнулась носом в его плечо, вжимая ногти в его спину.
Эрен бы и хотел продержаться дольше, но наблюдать за наслаждением на лице Микасы хотелось точно ничуть не меньше. Перевернув Микасу на спину, он уперся руками возле её головы, начиная двигаться быстрее, размашистее, задерживаясь, когда входил полностью. Прижавшись своими губами к ее, Йегер углубил поцелуй почти сразу. Прикусив нижнюю губу, он совершил ещё несколько толчков, прежде чем протяжно выдохнуть, сразу утыкаясь Микасе в шею, целуя её.
— Вот видишь, я не проиграла. — Микаса улыбнулась, расслабленно прикрывая глаза. — Это все твои домыслы.
— Да все равно, — отмахнулся Эрен, переворачиваясь на спину, чтобы после снять презерватив. Пришлось немного повозиться, учитывая небольшую дрожь в пальцах. — Плевать. Было слишком хорошо. — Вытеревшись салфеткой, он натянул трусы и, вернувшись из ванной, навалился на Микасу, быстро целуя ее лицо. — Отвык как-то я немного от этой хрени, конечно.
— Сам виноват. — Она обняла его. — Доктор не запрещал заниматься сексом, у нас комната с шумоизоляцией, Мира не заходит к нам без стука. В чем проблема?
— Да я… Просто немного непривычно было, признаюсь. Ну да ладно, разберемся, уверен. — Он поцеловал ее в висок, прижимая крепче. — Но и от презервативов отвык совершенно.
— Если бы я была глупой, подумала бы, что ты меня не хочешь. — Микаса начала гладить его по голове, вздыхая. — Но я не глупая, и знаю, чего ты боишься. Да и в презервативах нет нужды, ты же знаешь. Я — не хрустальная кукла.
— Мне нравится, насколько ты меня знаешь. — Его губы расплылись в улыбке, а руки сжали ее талию. — Думаешь, я слишком переживаю? Я ведь понимаю все, но вдруг? Скажи мне, тебе как больше нравится? — В его глазах вспыхнула хитрость.
— Мне нравится, когда тебя ничего не сковывает. Так понятно? — Микаса сжала его волосы, слегка оттягивая голову. — И да, ты слишком переживаешь. Даже не так. Ты загнал себя в угол. Построил там оборону из самых стремных мыслей и не даешь себе расслабиться. Если так продолжится, рано или поздно, я начну обижаться.
— Хорошо. — Он клацнул зубами, усмехнувшись. — Значит, чтобы не пискнула даже, когда Мира будет на занятиях, а я приеду домой и закину тебя на плечо. Не зря же восстанавливался. Да и… Сегодня было необычно. Мне понравилось, как ты реагируешь.
Пальцы поглаживали живот Микасы, иногда спускаясь чуть ниже.
— Хорошо. — Микаса засмеялась, поднимаясь. — Если что, буду с поросячьим визгом убегать от тебя. А ты будешь бежать за мной голышом и фырчать.
Поправив волосы, она накинула на себя халат.
— Хочешь поваляться в ванной? — Она поманила его пальчиком. — Давай, соглашайся. Можем даже выпить вина, Девон нас отмажет.
— Я тебе поубегаю. — Ущипнув её за ягодицу, Эрен поднялся и закинул Микасу себе на плечо, как и обещал, чтобы отнести в ванную и набрать воду. — Не дам тебе отойти от меня ни на шаг ровно до их прихода.
***
С самого утра в доме витали различные ароматы, будоражившие разгулявшийся аппетит у всех присутствующих. Хвойный запах стелился мягким дополнением вместе с цитрусом. Сколько себя помнил Эрен, Рождество всегда пахло именно так. И он помнил, как маленьким сидел у камина, гипнотизируя заштопанный носок, порванный его псом. Сидел до тех пор, пока не засыпал. Волшебным образом он просыпался уже в своей кровати, а когда сбегал по лестнице к елке, то с замиранием сердца смотрел на понадкушенное овсяное печенье и пустой стакан глинтвейна. Он слышал, что Вайнахтсман{?}[нем. «Рождественский дед»] любил молоко, но мама и папа почему-то уверяли его, что на самом деле он не переваривает молочные продукты. В то время Эрен и не думал сопоставить два факта, что его папа тоже не любит молоко. Сейчас это вызывало улыбку. Как и то, насколько в их семье перемешались традиции этого праздника.