***
Они сидели молча за столом в столовой, глядя на мертвенную бледность Микасы и ее безэмоциональное лицо. Она застыла, глядя куда-то прямо через Брауна, сидящего напротив. Парни переглянулись, немного нервно вертя вилки и поглядывая в сторону Аккерман.
— Чего вы вылупились на меня, будто бы перед вами ходячий мертвец? — Она отложила вилку и ложку, тут же откидываясь на спинку стула. Несмотря на бледность, она казалась достаточно энергичной.
— Моргни, если он тебя пытает, и ты нуждаешься в помощи, — прошептал Порко, чуть подавшись вперед и демонстративно прикрывая рот, будто никто его не слышал, кроме Микасы, из-за этой манипуляции. — Я видел укусы на тебе. Он реально вампир? Может, чесноком с тобой поделиться?
— Девчонка впервые участвует в таких гастролях, вымоталась. С тобой, вспомни, сколько возни было? — Райнер, как обычно невозмутимо, поглощал пищу. — Лучше скажи, пойдешь в клуб местный к девчонкам? Или мне одному?
— Ясен хрен, что пойду. Не тухнуть же в ожидании в отеле. А ты, Йегер? Может, хоть в этот раз пойдешь? А… Да. Точно. — Порко насмешливо ухмыльнулся.
— Именно, Гал, именно. — Подумав, Йегер подложил в тарелку Микасе парочку ломтиков помидоров. — Ей еще с чертом этим видеться. Кто бы не решил припрятать запасы крови, чтобы ее не подпортил дьявол? — Хмыкнув, скрывая волнение за глупыми шутками, он сжал под столом Аккерман за коленку. — Вот и мы решили спрятать немного, убрав в бар в номере.
— Конечно, меня окружают вампиры. Сейчас поеду к нему и он все из меня высосет на десятки лет вперед. И все, не будет больше меня. — Микаса проткнула кусок помидора, внимательно глядя на то, как из него тут же брызнул сок. — На самом деле я не шучу. Даже если не кровь, то энергию он точно высосет.
— Может, все-таки к херам его послать, м? — Нахмурившись, Эрен только сильнее сжал пальцы. — Или я могу с тобой…
— Большая жертва за спасение наших задниц с ее стороны, конечно, но… В своем уме? Фронтмен ты или кто? Хочешь нас двоих отправить на растерзание наших фанатов и фанаток? Фиг тебе. Микаса сильная. Справится. — Взвился Порко, прекрасно помня случаи, когда Эрена буквально вносили на подобные мероприятия, вытаскивая из отеля, только по одной простой причине: фанаты требовали его присутствия. И им было абсолютно по барабану, в каком состоянии находился их кумир. А требовали очень убедительно, скандируя на несколько километров «Эрен Йегер».
— Господи, просто песня. Я не умру, учитывая, что у меня есть успокоительное. Все, мне пора. Смотрите не умрите там сами. Адьос. — Микаса щелкнула Порко по носу и вышла из столовой.
Быстро переодевшись, Аккерман поймала такси и проехала по нужному адресу в студию звукозаписи. Она ничем не отличалась от других похожих, максимум — здесь воняло сыростью.
— Стив? — Закрыв дверь, Микаса подготовила тетрадь с текстами, которые переписывала все это время по памяти.
— Какая ты пунктуальная. Даже удивительно, что такие люди в нашей индустрии еще существуют. Из этих оболтусов ты — самая порядочная. Текст есть? Выбила у ненаглядного? — Стоун удобно раскинулся в большом кресле, которое совсем не вписывалось в местную атмосферу, словно его выкрали и принесли сюда из какого-то богатого поместья ради шутки.
Рядом носился паренек, то сматывая, то расправляя провода, выставляя на различных приборах настройки. Он был словно тенью этой студии — неприметный и отчужденный. Аккерман кинула Стиву тетрадь, в которой находилось пять песен на разный вкус и манер.
— Они мои, не его. — Она села в кресле напротив.
Многозначительно хмыкнув, явно в чем-то разочаровавшись, Стив пролистал предложенные варианты, долго изучая каждый, вчитываясь, что-то проговаривая себе под нос.
— Хорошо. Ты неплохой автор, знаешь ли, и это нельзя не отметить. Есть с чем работать, признаюсь, в плане материала, но в целом мне нравится. Только из-за моей доброты можешь выбрать песню, которая тебе больше по душе. — Он улыбнулся, возвращая тетрадь. — А после мы подпишем договор, в котором, как ты понимаешь, обговорим условия нашего сотрудничества. Так какую песню берешь?
— Эту. — Микаса указала на свою самую первую песню, когда-либо написанную. — Давай перейдем уже к контракту.
— Отлично, — протянул он с натянутым безразличием. — Держи. Все уже готово, составлено, проверено, заверено. Нужна твоя подпись. Можешь прочитать, если не доверяешь. Но там все честно. Я даю тебе возможность записи сингла, продвигаю его всеми возможными вариантами. Даже, при желании, обхожусь без твоего присутствия. Ну а тебе достается получение прибыли. В процентах, конечно же.
Порывшись в чемодане, Стив достал из него два файла и положил на стол перед Микасой. Она внимательно читала каждую страницу контракта, с каждой секундой все больше и больше хмурясь.
— Заберешь себе право петь ее, а если наберет популярность, будешь заставлять меня записывать еще? — Она выгнула бровь. — Это новая форма рабства? Стивианство.
— А что ты хотела, девочка? — рассмеялся Стив. — Не все же через постель получить можно. Иногда приходится работать и таким образом. Но ты можешь отказаться, и мы просто вернемся к прежней схеме работы. Можешь вообще уволиться, я буду только рад этому.
— Да что ты приебался ко мне с этой постелью? Я ни с кем не спала — он взял меня, чтобы выгнать Флока. А то, что было потом, уже не считается, — прошипела она, подписывая контракт. — Voilà. Рад?
— Поздравляю с не особо приятным началом сотрудничества на выгодных условиях. — Не озвучил ведь, что только для него. — Дальше сама разберешься — студия в твоем распоряжении на три часа. Распевайся, готовься… И выдай мне песню. Вперед, сладкая, вперед. Время не теряем: тебе еще на выступление успеть надо будет. — Стоун махнул рукой. Разговор был завершен, контракт подписан и один экземпляр надежно убран в папку.
После полной распевки Микаса чувствовала себя странно, словно до этого в ее горле была пробка, а сейчас она исчезла, и голос снова стал мелодичным. Прямо как раньше. Неприятные воспоминания лезли в голову, стараясь захватить в ней все пространство. Декабрь две тысячи шестого, ей пять. Мать жива и украшает их прекрасный дом к рождеству, а потом она поворачивается к Микасе, и резкий звук выстрела заставляет Аккерман дернуться, закрывая рукой щеку со шрамом.
— Раз-раз, как слышно? — Один из парней техников проверял микрофон.
— Замечательно слышно. К записи готовы. Леди, проходите сюда и по сигналу начинайте петь. — Техник с блондинистыми волосами провел ее в комнату записи.
Исполнение первого куплета абсолютно не нравилось продюсеру, который привык к зажигательным песням. Вокал Микасы был скорее успокаивающим, трагичным, минорным. Но, учитывая текст песни, это было самое выигрышное сочетание.
«Твое слово, мое слово и ее слово это
Вчера, сегодня, и завтра.
И сумерки дают мне
Внутреннюю святость.
И ты чувствуешь.
И ты жаждешь ее.
И ты этого не понимаешь.
Но вы знаете, что не планировали это.
Твои и мои чувства
Так одиноки.
И когда приходит рассвет, ты лежишь со мной.
И ты протягиваешь руку, чтобы прикоснуться ко мне,
Но я в сумерках»*
Микаса старалась вложить в пение душу, как это было раньше. Она чувствовала, словно тьма обволакивает ее, словно она — та маленькая девочка, от которой многого ждут, и сейчас нужно выложиться на полную. В какой-то момент ей действительно показалось, что отчим ждал ее за стеной, и в случае плохого результата последует физическое наказание. Но вот, песня допета без единой запинки. Это можно было бы назвать идеалом, если бы не то, что она могла и лучше. Микаса сняла с себя наушники и вышла к Стиву.
— Наложите сперва в программе, а потом будем смотреть, кто сможет сыграть из ребят что-то подходящее, — быстро говорил Стив какому-то пареньку. — Ну что, девочка, с первой записью, но, чувствую, не последней, — прозвучало даже немного зловеще, и уж точно не предполагало ничего хорошего.
— Молодец, — произнес этот самый парень, улыбнувшись, проходя мимо, — было неплохо. — От него единственного не исходило неприязни или агрессии. Он просто выполнял свою работу, которую, видимо, любил даже под руководством такого, как Стив Стоун.