«Вечеринка в моей голове, уо-оу,
Мы все заперты, мы все под замком,
Вечеринка в моей голове, уо-оу,
Мне всё мало, и я не хочу останавливаться.
Эй, всё, хватит!
Не пытайтесь запереть меня!»*
Едва музыка вновь стала агрессивнее, Эрен несколько раз ощутимо ударил себя по лбу микрофоном и опустился на колени, преклоняя голову, будто смиряясь, для того чтобы уже на следующих аккордах резко подняться и с бешеным драйвом допеть оставшиеся слова.
Вылив на себя целую бутылку воды, Йегер проделал то же самое с Порко и Райнером. Подойдя же к Микасе с хитрейшим выражением лица, он пригрозил ей пальцем и, дико улыбнувшись, протянул ей бутылку, присел, открыв при этом рот, давая ясно понять, чего от нее хотел.
Микаса хмыкнула, закатывая глаза и, облив его, убрала бутылку подальше.
— Подавился бы уже ради разнообразия, котенок.
Вода обжигающими струйками прошлась по горячему телу, покрывая его мурашками. Это бодрило лучше нескольких чашек эспрессо с коньяком подряд.
— Как-нибудь поменяемся ролями, я буду так же аккуратен. — Тряхнув растрепанными волосами, он ловко собрал их в нелепый пучок и подмигнул Микасе.
По пути к микрофонной стойке, он едва удержался на ногах, угодив в созданную собственноручно лужу, и, пожелав залу быть более внимательными, чем он сам, все же вытерся полотенцем, которое потом полетело в толпу. Чудом его не разорвали в клочья.
Финальная песня закончилась ровно так, как и всегда: лизанием струн Gibson; прижатой головой к ноге Микасы и пронзительным, послушным взглядом преданных глаз. От жары и усталости Эрен аж язык высунул, пытаясь отдышаться. Казалось, он оставил в этот раз абсолютно все силы на сцене, но зарядился эмоциями под завязку, если судить по его сияющему взгляду.
Только ровно на этом вся эйфория Йегера и закончилась. Стоило поблагодарить зрителей и направиться к общей комнате, как Мими тут же увела в сторону Микасу и Порко, что-то увлеченно рассказывая, после чего к ним подошел организатор и начал объяснять важную для выступления информацию. Выглядело это так, будто бы они агитировали их на вступление в секту.
— А… Это… Чего они там вообще обсуждают? — Эрен нахмурился, наблюдая со стороны за происходящим. Возникшая Мими не придавала спокойствия.
Он знал, что сейчас предстояло отыграть песню с «Winter Blume» в поддержку нового фестиваля, который открывался уже через месяц, но ведь он и сам мог все объяснить Микасе. Едва Йегер дернулся к ней, как был утянут организаторами в ином направлении, где уже маячила широкая спина Улля. На фоне него даже вполне себе высокий и крепкий Йегер казался мальчишкой, ходившим в тренажерку по приколу.
Стерев с тела большую часть грима и одолжив у Порко сетчатую майку, разорванную на спине, Эрен вышел на сцену вместе с Уллем, дав возможность остальным подготовиться. Даже из одной-единственной песни организаторы попытались сделать шоу. Настроение портилось только по причине длительного отсутствия Аккерман и Мими. Что вообще можно объяснять так долго? Появляющиеся картины в голове заставляли Эрена оборачиваться в направлении выхода со сцены. Его словно раздирало надвое. Но профессионализм брал верх, отбрасывая воображение, рисовавшее ужасные мысли. Не будет же Мими соблазнять и насиловать Микасу, в самом-то деле!
Музыка разнеслась по залу, давая понять о начале, застав Йегера, погрязшего во все еще мелькавших мыслях, врасплох. Зажав в руках микрофон, установленный на стойке, он начал петь, зажмурившись. Как ни крути, а волнение от исполнения песни группы, которая повлияла во многом на его творчество, стучало в висках, разливалось по венам и заставляло сердце биться быстрее.
«Заряжайте ружья и собирайте друзей.
Это весело — расставаться с иллюзиями и притворяться.
Ей слишком скучно, она самоуверенна.
Но нет, я знаю одно грязное словечко»
Еще быстрее сердце Эрена забилось при виде Микасы, мелькнувшей на совсем короткое время у выхода со сцены. Он узнал бы ее из сотни, тысяч фанатов, мелькавших в зале перед ним. Как же хотелось поскорее оказаться рядом, чтобы рассмотреть ее получше, провести ладонью по оголенной коже, зацеловать каждый открывающийся участок, задержаться на животе… Резко прозвучавший рядом с ухом голос Улля позволил опомниться. Нет. Это точно было наваждение. Никогда еще Эрен не позволял себе сбиваться. Не сейчас.
«С выключенным светом всё не так опасно.
Вот мы и здесь, развлекай нас.
Я чувствую себя глупым и заразным.
Вот мы и здесь, развлекай нас.
Мулат.
Альбинос.
Комар.
Мое либидо»
Йегер вырвал микрофон и, сгорбившись, покачиваясь, пытался вытянуть из себя нужный звук. Слишком высоко для него. Настолько, что голос срывался, становясь чужим. Будто и петь он разучился. Выходило очень даже неплохо, но только не для связок. Он явно мог надорвать голос. Видимо, что и заметил Улль, крепко сжав плечо Эрена и небрежно оттолкнув от себя, рыча в микрофон, помогая вытягивать песню.
Зал ликовал, выкрикивая известные слова, наблюдая, как Йегер, подрываясь, носился по сцене, пока не расположился удобно возле Райнера и нового ритм-гитариста «Winter Blume». Вытянув одну ногу вперед, Эрен задумчиво тянул слова, но наблюдал он за совсем не нравившейся ему картиной: отсутствие Аккерман.
В это время в гримерных специально нанятые люди создавали образ для следующего номера. Организатор хотел помпезности, грима, причесок и общих костюмов. Ведь для него закрытие — самое важное: оно плавно перетекает в начало сезона фестивалей. Последний номер всегда шел отсылкой на следующий концерт. Микаса сидела рядом с вечно болтающей Мими и наблюдала за тем, как ее черные волосы накручивали плойкой, а затем некоторые пряди скрепляли на затылке. Прическа получалась интересной, но не в ее вкусе. По-крайней мере ее не стали наряжать в розовое. Да и платье было больше похоже на смесь стимпанка и готичной тематики: корсетное с декольте, похожим на то, которое было у Киры Найтли в «Пиратах Карибского Моря». В какой-то момент ей даже показалось, что грудь с легкостью могла выпасть, но это было не так. Микаса с Мими специально проверили его на прочность, нагибаясь и подпрыгивая. Подол хоть и был длинным, но спереди его приподняли и скрепили застежками, как и чулки, из-за чего отлично было видно бедра.
— Тебе так идет это платье, да и прическа! Вместе с макияжем — улет. Я бы пригласила тебя на свидание, но Йегер сожрет меня с потрохами. — Мими засмеялась, поправляя помаду. — Нам нужно сделать шоу, после которого все будут в предвкушении. Я не очень хорошо знаю Робба, но, думаю, с тобой и Порко я хорошо сыграюсь. Вообще он какой-то странный: только две песни отпоет, скидывая третью на нас.
— К чему вообще это дробление? — Микаса отложила кисть, закончив со стрелкой. — Как-то непривычно. Хорошо хоть Порко с нами. Так менее тревожно.
— Люди любят коллаборации; люди любят трэш, ссоры, секс и шоу. И здесь каждый год такое происходит. — Мими выдохнула, проверяя тугость корсета. Пшеничные локоны были также закреплены, как и у Аккерман. — Играя песни наших знаменитых предшественников, мы отдаем им дань уважения. Да и, котенок, не переживай ты так. Все будет просто блеск.
— Две минуты до начала. — В гримерную зашла невысокая женщина в очках, держа концертный лист в руках. Скользнув недовольным взглядом по девочкам, она продолжила ворчать: — Пора на позиции.
Она покинула комнату, оставив девушек в легком смятении. Они проследовали за ней, не забыв свои гитары. Перед Аккерман опять стояла задача петь, но уже бэк-вокалом. И было уже не так страшно, ведь на Мими лежала та же задача.
— Мими, знаешь, на кого мы похожи? — шепотом спросила Аккерман, пока они шли к выходу на сцену.
— На кого? — Она удивленно повернулась, стараясь не упасть в полусумраке коридора, из-за чего приходилось держать руку Аккерман, которая оказалась более устойчивой.