— Это просто твои клоны. Здесь же абсолютно ничего нет от меня! Это безобразие. — Аккерман отдала телефон ему обратно, махнув рукой.
— Да в смысле нет от тебя?! Смотри, вот на этом лучше. Здесь точно твои глаза. Ну видно же, что такая же милая вредина. — Замолчав на немного, Эрен вобрал в себя воздух. — Я сейчас серьезно пытался начать доказывать это? Я же говорил, что во всем виноваты эти эдиты. — Эрен схватился за кресло водителя, высунув голову между сиденьями. — Не, мужик, прикинь, ну куда нам сейчас дети, да? Гастроли. Полгода меня точно не будет. Ее с ребенком оставлять одну? А я тогда на что буду, как отец? Я же должен помогать, быть рядом, высыпаться давать и всякое там такое. И вот что? Как это все разрулить? Я же не моряк, который из рейса приходит, заделывает ребенка и опять уплывает. Я же молодой еще. И она тоже. Еще планов столько. Я ей еще Европу не показал. Понимаешь, да? Бля, да. Рок-музыканты не постоянно приносят жертвы Сатане. Бывают и такие моменты. Не, ты же видел ее. Как я могу ее с кем-то делить начать, когда я ее не… Ну, ты понял.
Представления Эрена о семейной жизни неумолимо накрывали его сознание, в котором выстроилась определенная схема поведения его, как мужа, как возможного отца. И в его идеальной картине он всегда был рядом, поддерживал и помогал. Возможно, что свою роль сыграли те самые немецкие легенды, в которых мужчина представал сильным, но крайне любящим и заботливым, готовым на все ради своей женщины. Наверняка. Но Йегер знал, что не меньше сыграли и собственные воспоминания из детства. Когда отец, возвращаясь с работы, не плюхался в кресло, требуя ужин, а давал Карле передохнуть, играя с еще маленьким Эреном. Именно это запечатлелось в памяти, как один из немногих положительных моментов, связанных с Гришей. Нахмурившись, Эрен выдернул себя из объятий всплывших образов. Все, что было связано с этими событиями, он настойчиво спрятал глубоко в себе. Так было проще. Захотелось курить, что легкие скрутило.
— У нас с женой двое детей в девятнадцать уже было, — неуверенно заявил водитель, добродушно усмехаясь.
— Оу, прости, мужик. — Хлопнув его по плечу, Йегер вернулся обратно, внезапно притягивая Аккерман к себе и прижимая к груди. Главное, никто не заметил, что его голос чуть изменился. — Неловко вышло.
— Да я и не требую, — возмутилась Аккерман. — Мне хватило Луизы и ее первых восьми месяцев. Как вы справились с двумя детьми в девятнадцать? Когда у нее зубы резались, думала, из окна выйду.
— Мои родители помогали. — Непроизвольно Эрен придвинулся к Микасе и поцеловал ее в макушку. Каждый кусочек из ее жизни он оставлял в своей памяти. — А так — я тогда помощником пекаря устроился, и бегал периодически домой в перерывах. Недалеко жили. Еду таскал, но меня не сдавали. Хорошие коллеги были. После двух лет проще стало. Но, ребят, — он громко засмеялся, — вы подрастите сами. Оба — дети еще не наигравшиеся. Слишком видно по вам, что жить хочется свободно, чувствуется это. А с детьми свобода приходит позже, но до нее дотерпеть надо. Старший от вас фанатеет. — Водитель резко сменил тему. — По роже вон этого узнал, простите, как на плакате из комнаты. Только там на черта похож. А сейчас смотрю, вроде и нормальный.
— Ничего не похож я на черта. — Эрен насупился, произнеся слова на ухо Микасе. Он прекрасно понял, о каком фото говорилось. Обычное, но взъерошенные волосы и подтеки черной туши на лице делали свое дело. Как же после этого щипало глаза! В тот момент Йегер по полной оценил весь кошмар быть женщиной, попав под дождь при полном макияже.
— Повезло. Моей подруге никто не помогал, кроме меня. А что я сделаю? Мне восемнадцать и я младенца впервые в жизни увидела, когда она родила. Девочка ещё и болезненная была. Я тогда с ней почти год жила, и это ад. Все деньги на подгузники, пеленки и таблетки. Зато теперь все хорошо. — Микаса поправила свои очки, выглядывая в окно. — Оставь автограф, что ли, думаю, тебе не сложно.
— Да, родная, конечно. — Эрен достал бумажник, где хранился флаер-приглашение с прошлого фестиваля, и уверенно вывел витиеватую подпись и четыре цифры. — Не знаю, правильно или нет, но пусть попробует на входе показать это на следующий год. Может, получится пройти в фанку. Охрана должна знать мой номер, поэтому… Пусть попробует. Как его зовут?
— Эндрю, — немного удивленно ответил водитель, притормаживая возле неприметного здания. — И, если не трудно, можно я вас сфотографирую вдвоем? Забавные вы.
Йегер пожал плечами, не отказываясь, и вопросительно посмотрел на Аккерман.
— Конечно. — Она улыбнулась, показывая «пис», пока водитель их фотографировал.
На одной фотографии Эрен вполне миролюбиво смотрел в камеру, а на второй умудрился поцеловать Микасу в щеку, рассмеявшись при этом. Они выглядели, как вполне типичная милая пара влюбленных, у которых из проблем разве что цвет коврика в ванную комнату да когда ехать за продуктами, ведь так хочется понежиться еще в уютной кровати.
— Продадите в издательство, судиться не стану, — улыбаясь, предупредил Йегер, оставляя оплату и чаевые сверху. Выйдя на улицу, он протянул руку Аккерман, помогая ей выйти из машины.
— Стиви будет зол. — Резко появившийся солнечный свет резанул по сетчатке, заставляя глаза слезиться даже через очки. — Ну и хер с ним.
— Хороший мужик ведь. Хоть и чертом обозвал. Не Стиви. Водитель. Серьезно: я что, похож на черта, скажи? — Эрен взглянул на Микасу с самой лучезарной улыбкой, на которую только был способен.
— По тебе сразу видно, что бесноватый. Иначе не объяснить весь твой сексуальный потенциал, который ты демонстрируешь по ночам. — Она говорила с абсолютно серьезным лицом.
— Это было один раз! — возразил он, удивляясь, как настоящий мальчишка, получивший нагоняй за шалость, которую он и не совершал вовсе. — Дождешься, что секс будет только в миссионерской позе с минимумом травматичности, ведь в других позах — это унижение тебя, как женщины. — Над этой цитатой, найденной Порко на просторах социальных сетей, совсем недавно они смеялись всей группой. Особенно Эрен, вспоминая, что именно нравилось Аккерман. — И вообще. — Наклонившись, он быстро провел языком по шее Микасы и ухватил зубами за ухо, вскоре отпуская. — И что ты мне сделаешь?
— Ты говоришь это так, будто бы от твоих ограничений страдать буду только я. У меня вообще вибратор есть и лучшие подружки каждой девушки. Только они дома. — Микаса закатила глаза, заходя в здание. — Ничего я тебе не сделаю. Хоть сто лет не еби меня.
— Ладно. С вибратором я смирился. Штука интересная. — Эрен напрягся, предчувствуя, что пожалеет о своем вопросе, но… — И чего же я еще не видел в твоей квартире — царстве разврата?
— Большой. Толстый. Резиновый. Член, — она шептала ему прямо на ухо, чтобы никто не услышал. — Думаешь, все это время сама с собой я обходилась только вибратором?
Потребовалось немного времени, чтобы Йегер двинулся с места, переварив информацию. Он всегда отличался живым воображением, яркой фантазией и способностью проигрывать в голове услышанное. Пригождалось для проработки выступлений, образного представления и построения общей картины той или иной песни. Сейчас же он проклинал это свое умение.
— Никогда, слышишь. Не подавай мне идеи. Блять, Микаса, я не хотел ведь знать такие подробности, находясь здесь. — Прикрыв глаза ладонью, он понял, что лицо полыхнуло. Пришлось откашляться и сглотнуть, прежде чем заговорить: — Нужна вода.
— А что такое? Хочешь посмотреть, как я это делаю? — лукаво спросила она.
— Прекрати. Ты ведь специально все это. — Эрен прижал ладонь к ее губам. Его лицо было совсем близко к ее, а в глазах мерцали странные и опасные искры. — Я же отвечу и обязательно спрошу, чего же хочешь в сексе ты. Потом обязательно найду в этом здании свободное помещение, и мы оба знаем, чем это закончится. Мы выбьемся из графика, и в следующем городе у нас не будет нормально времени на с… на сон. Поэтому, мой личный суккуб, пойдем и найдем, где здесь достать воды.