— А Флок так же отрабатывал место в группе, как и она недавно? — Ее кровь начинала закипать от злости. — Тебе так нравится наживаться на суицидальных мыслях Эрена? Не боишься, что потеряешь свою яйценосную гусыню в один день? На грустной истории о суициде далеко не уедешь. Она перестанет приносить тебе прибыль — и что тогда? Новая группа, новое рабство, а затем либо суицид, либо суд. Доводишь своих подопечных до расстройств и наслаждаешься тем, что стажерки тебе сосут. Мило. Ты ничтожество, Стив.
— От злости, говорят, морщинки появляются. — Стив хмыкнул и продолжил уже вновь полностью равнодушно: — Флок, на удивление, прошел кастинг. Да и на пустом месте ориентация не выстраивается. Всегда есть предпосылки, какие-то моменты… — Он раскинулся в кресле, заложив руки за голову. — Ты ведь и сама попала в группу, умело выбрав член, на котором прыгаешь до сих пор. Или я что-то упустил? Поэтому я предлагаю тебе подняться наконец с разбитых колен да спокойно уйти в закат. Мое предложение взаимовыгодное, поверь. Пользуйся, пока я добрый. Объяснять тебе, — он слишком выделил крайнее слово, — почему выгодно такое поведение фронтмена, я не собираюсь. Поэтому доигрываешь следующий концерт, а потом озвучиваешь, что устала и это не для тебя. Есть вариант, что тебя переманили в другую группу. Те же «Winter Blume» примут тебя с радостью. Да и, кажется, там тебе тоже будет кому отсосать. Простите. Отлизать? Так? Я видел таких, как ты, сотни. Можешь назвать сумму. Я выпишу тебе гонорар побольше за твою сольную песню. А она выстрелит. Как иначе? Разбитое сердце Эрена, а та, что его разбила, выпускает новую песню о несчастной любви. И кому будут верить? Вот и конфликт, сладкая.
Микаса шумно втянула воздух и, стукнув по старому столу ладонями, нагнулась прямо к Стоуну.
— Я не уйду, пока Эрен сам лично меня не уволит. — Аккерман улыбнулась. — И что ты сделаешь? Заставишь его расторгнуть контракт? Задушишь меня ночью или погонишь меня по шоссе метлой? Ты можешь сколько угодно рассуждать о том, как удобно строить из себя гея. Мне похуй. Засунь свой гонорар себе в анус.
Аккерман агрессивно махнула рукой и плюхнулась обратно, отворачиваясь от Стива.
— Вариантов слишком много, дорогая. И каждый мне нравится по своему. Например, давно было пора запихнуть суицидника, разлагающего мозги малолетним слушателям, в специальное заведение. Уверен, что ему там понравится. Говорят, творческие люди там задерживаются надолго. И, что очень удобно, выдают хиты даже в таких местах. Сколько даст за психоделический хит о любви Бибер?
Она сжала телефон, пытаясь сдержать свои эмоции.
— Запихнешь его в психушку? А если об этом все узнают? О том, что Бритни удерживали, ведь узнали. Пом-пом, как думаешь, надолго сядешь, если все вскроется? Я в курсе: здесь есть что-то еще. И когда я узнаю — ты сядешь. Любыми путями я добьюсь этого.
— А ты, такая глупенькая, не видела его состояния? Любая экспертиза подтвердит наличие расстройств. Забыл. Шрамы. Не видела, что ли? Такая мелочь ведь, точно. Как-то ты плохо изучаешь своего партнера. Трахаетесь в темноте? И эти его попытки подтвердит хоть Райнер, хоть… Порко. Тогда мы решили скрыть эту ситуацию. Не было выгоды. А что мешает сейчас нанести ему несколько подходящих царапин и выдать за очередной приступ? — Стив демонстративно потянулся, зевая. — Мне продолжать? Я в любом случае буду в выигрыше. Даже после его смерти останусь с прибылью, ведь контракт подписан на лучших условиях, которые только можно придумать. Его наработки, песни, имя — все принадлежит мне. Я — его хозяин. Поэтому настойчиво тебе рекомендую не усложнять никому жизнь, а просто тихо и мирно уйти. Последнее предупреждение. — Стив подался вперед, похожий на хищника, но тут же его рот расплылся в фирменной белоснежной улыбке.
— Его состояние более-менее стабилизировалось. Он не пытается вскрыться, да и никаких признаков для госпитализации нет. Лишь психотерапия. Правда думаешь, что я настолько глупая, что не могу понять, кому нужна психушка, а кому нет? Я повторяю еще раз. Я не уйду из группы, пока он меня не уволит. Хочет ли он этого? Нет. Я знаю, что тебе нужно сделать, чтобы я ушла. Рыть могилу. Вперед, ущербный.
— Если так хочется копаться в грязи, то можешь уже начинать это делать. Будешь продолжать дрыгаться, то и такое организую. Убью тебя так, что никто и не узнает, от чего ты умерла. Завещание бы только написать успела. Думай. Времени у тебя — до завершения завтрашнего концерта.
— Я не буду думать, я все уже сказала. — Она поднялась и, показывая ему фак, вылетела из кабинета, смачно ударяясь об Йегера. Микаса быстро схватила его за руку, утаскивая в сторону выхода.
— Только без глупостей, ладно? — Микаса сильнее сжала его руку, дергая ближе к себе.
— Глупости?! — шипел Эрен, переполненный праведным гневом. — Ты была в кабинете, — его голос опасно опустился, походя больше на грудное рычание загнанного зверя, которому оставалось разве что броситься на ружье в последней попытке разодрать горло врага, — и ты просишь меня не делать глупостей?
Однако, даже не смотря на весь убийственно полыхавший пожар внутри, Йегер сперва пошел за Аккерман, но вскоре застыл, не двигаясь с места, но и не вырвал свою руку из цепких пальцев Микасы. Одно ее слово, и он рванулся бы туда, не сомневаясь.
— Если ты сейчас туда зайдешь, он точно запихнет тебя в психушку. — Она сильнее сжала его запястье, утыкаясь в его грудь. Девушка, сидящая на ресепшене, с интересом наблюдала за ними. Заметив ее, Микаса выпрямилась и отошла, выдыхая. — В номере поговорим.
— Да что б его! — вскрикнул Эрен и стиснул до боли зубы, что только чудом не откололся кусок. В глазах пекло от безысходности. Набить бы кому-нибудь морду… Зачем кому-то? Был один определенный человек, который напрашивался на это очень уж усердно, хотя его трогать было нельзя. И это справедливость? — В номере, — повторил он совсем растерянно, снимая кепку, проводя ладонью по волосам. Бумажные пакеты с продуктами зашуршали, ведь отпускать руку Микасы будто было запрещено.
Сжав переносицу, он направился к выходу, пытаясь фокусироваться на двери, чтобы не исчезнуть в мыслях. В каком же дерьме он находился все это время? И почему вдруг вылезать из всего этого оказалось так непросто? Да еще и Микасу с собой потянул… Нет. Тут точно нужно было что-то делать. Расторжение контракта со Стивом несло слишком много последствий для всей группы. Стоуну остались бы все права, имя, и включился бы запрет на использование даже названия, не говоря уже о самих текстах. Эрен бы перестал существовать, как исполнитель, музыкант, автор… Но если выложить все накопленное на лучшего юриста? Если нарыть на Стива компроматы? Но это все потом. Сейчас еще было рано действовать. Йегер едва не впечатался в дверь, погрузившись в размышления.
Холодный уличный воздух ударил в лицо. Скоро начнется дождь. Микаса словно провалилась в другое измерение, наблюдая со стороны, как они садятся в такси. Как едут и потом как заходят в номер. Даже не разуваясь, она села на диван и долгое время смотрела в одну точку, после чего вытянула телефон и врубила запись:
«Вариантов слишком много, дорогая. И каждый мне нравится по своему. Например, давно было пора запихнуть суицидника, разлагающего мозги малолетним слушателям, в специальное заведение. Уверен, что ему там понравится».
После быстро перемотала на другую, особенно важную фразу:
«Нет. Я знаю, что тебе нужно сделать, чтобы я ушла. Рыть могилу. Вперед, ущербный.
— Если так хочется копаться в грязи, то можешь уже начинать это делать. Будешь продолжать дрыгаться, то и такое организую. Убью тебя так, что никто и не узнает, от чего ты умерла. Завещание бы только написать успела. Думай. Времени у тебя — до завершения завтрашнего концерта».
— Это уже тянет на срок, тебе так не кажется? — отстранено спросила Микаса, наблюдая за тем, как трясутся ее пальцы.
— Ты… что, записала всю эту грязь?! — От удивления и находчивости Аккерман у Эрена дыхание перехватило. — Ты же… Это ведь прямая угроза. Твою мать, — протянул он, быстро ходя по номеру. Нездоровый смех разрывал изнутри, но вылился только в сдавленную улыбку.